Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Собрание сочинений

Бродский Иосиф Александрович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Собрание сочинений - Бродский Иосиф Александрович - Страница 91

Изменить размер шрифта:

Элегия

М. Б.

Подруга милая, кабак все тот же.

Все та же дрянь красуется на стенах,

все те же цены. Лучше ли вино?

Не думаю; не лучше и не хуже.

Прогресса нет. И хорошо, что нет.

Пилот почтовой линии, один,

как падший ангел, глушит водку. Скрипки

еще по старой памяти волнуют

мое воображение. В окне

маячат белые, как девство, крыши,

и колокол гудит. Уже темно.

Зачем лгала ты? И зачем мой слух

уже не отличает лжи от правды,

а требует каких-то новых слов,

неведомых тебе – глухих, чужих,

но быть произнесенными могущих,

как прежде, только голосом твоим.

1968, Паланга

Открытка из города К.

Томасу Венцлова

Развалины есть праздник кислорода

и времени. Новейший Архимед

прибавить мог бы к старому закону,

что тело, помещенное в пространство,

пространством вытесняется.

Вода

дробит в зерцале пасмурном руины

Дворца Курфюрста; и, небось, теперь

пророчествам реки он больше внемлет,

чем в те самоуверенные дни,

когда курфюрст его отгрохал.

Кто-то

среди развалин бродит, вороша

листву запрошлогоднюю. То – ветер,

как блудный сын, вернулся в отчий дом

и сразу получил все письма.

1968(?)

Элегия

А. Г. Найману

Однажды этот южный городок

был местом моего свиданья с другом;

мы оба были молоды и встречу

назначили друг другу на молу,

сооруженном в древности; из книг

мы знали о его существованьи.

Немало волн разбилось с той поры.

Мой друг на суше захлебнулся мелкой,

но горькой ложью собственной; а я

пустился в странствия.

И вот я снова

стою здесь нынче вечером. Никто

меня не встретил. Да и самому

мне некому сказать уже: приди

туда-то и тогда-то.

Вопли чаек.

Плеск разбивающихся волн.

Маяк, чья башня привлекает взор

скорей фотографа, чем морехода.

На древнем камне я стою один,

печаль моя не оскверняет древность -

усугубляет. Видимо, земля

воистину кругла, раз ты приходишь

туда, где нету ничего, помимо

воспоминаний.

1968(?), Ялта

Горбунов и Горчаков

I. Горбунов и Горчаков

«Ну, что тебе приснилось, Горбунов?»

«Да, собственно, лисички». «Снова?» «Снова».

«Ха-ха, ты насмешил меня, нет слов».

"А я не вижу ничего смешного.

Врач говорит: основа всех основ -

нормальный сон". "Да ничего дурного

я не хотел... хоть сон того, не нов".

«А что попишешь, если нет иного?»

"Мы, ленинградцы, видим столько снов,

а ты никак из этого, грибного,

не вырвешься". "Скажи мне, Горчаков,

а что вам, ленинградцам, часто снится?"

"Да как когда... Концерты, лес смычков.

Проспекты, переулки. Просто лица.

(Сны состоят как будто из клочков.)

Нева, мосты. А иногда – страница,

и я ее читаю без очков!

(Их отбирает перед сном сестрица.)"

«Да, этот сон сильней моих зрачков!»

«Ну что ты? Часто снится и больница».

"Не нужно жизни. Знай себе смотри.

Вот это сон! И вправду день не нужен.

Такому сну мешает свет зари.

И как, должно быть, злишься ты, разбужен...

Проклятие, Мицкевич! Не ори!..

Держу пари, что я проспал бы ужин".

"Порой мне также снятся снегири.

Порой ребенок прыгает по лужам.

И это – я..." "Ну что ж ты, говори.

Чего ты смолк?" "Я, кажется, простужен.

Тебе зачем все это?" «Просто так».

"Ну вот, я говорю, мне снится детство.

Мы с пацанами лезем на чердак.

И снится старость. Никуда не деться

от старости... Какой-то кавардак:

старик, мальчишка..." «Грустное соседство».

"Ну, Горбунов, какой же ты простак!

Ведь эти сновиденья только средство

ночь провести поинтересней". «Как?!»

«Чтоб ночью дня порастрясти наследство».

"Ты говоришь «наследство»? Вот те на!

Позволь, я обращусь к тебе с вопросом:

а как же старость? Старость не видна.

Когда ж это ты был седоволосым?"

"Зачем хрипит Бабанов у окна?

Зачем Мицкевич вертится под носом?

На что же нам фантазия дана?

И вот воображеньем, как насосом,

я втягиваю старость в царство сна".

"Но, Горчаков, тогда прости, не ты,

не ты себе приснишься". "Истуканов

тебе подобных просто ждут Кресты,

и там не выпускают из стаканов!

А кто ж мне снится? Что молчишь? В кусты?"

«Гор-кевич. В лучшем случае, Гор-банов».

«Ты спятил, Горбунов!» "Твои черты,

их – седина; таких самообманов

полно и наяву до тошноты".

«Ходить тебе в пижаме без карманов».

«Да я и так в пижаме без кальсон».

«Порой мне снится печка, головешки...»

"Да, Горчаков, вот это сон так сон!

Проспекты, разговоры. Просто вещи.

Рояль, поющий скрипке в унисон.

И женщины. И, может, что похлеще".

«Вчера мне снился стол на шесть персон».

"А сны твои – они бывают вещи?

Иль попросту все мчится колесом?"

«Да как сказать; те – вещи, те – зловещи».

«Фрейд говорит, что каждый – пленник снов».

"Мне говорили: каждый – раб привычки.

Ты ничего не спутал, Горбунов?"

«Да нет, я даже помню вид странички».

«А Фрейд не врет?» "Ну, мало ли врунов...

Но вот, допустим, хочется клубнички..."

«То самое, в штанах?» "И без штанов.

А снится, что клюют тебя синички.

Сны откровенней всех говорунов".

«А как же, Горбунов, твои лисички?»

"Мои лисички – те же острова.

(Да и растут лисички островками.)

Проспекты те же, улочки, слова.

Мы говорим, как правило, рывками.

Подобно тишине, меж них – трава.

Но можно прикоснуться к ним руками!

Отсюда их обширные права,

и кажутся они мне поплавками,

которые несет в себе Нева

того, что у меня под башмаками".

"Так, значит, ты одни из рыбаков,

которые способны бесконечно

взирать на положенье поплавков,

не правда ли?" «Пока что безупречно».

"А в сумерках конструкции крючков

прикидывать за ужином беспечно?"

«И прятать по карманам червячков!»

«Боюсь, что ты застрянешь здесь навечно».

«Ты хочешь огорчить меня?» "Конечно.

На то я, как известно, Горчаков".