Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Собрание сочинений

Бродский Иосиф Александрович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Собрание сочинений - Бродский Иосиф Александрович - Страница 21

Изменить размер шрифта:

Вот шествие по улице идет.

Вот ковыляет Мышкин-идиот,

в накидке над панелью наклонясь.

– Как поживаете теперь, любезный князь,

уже сентябрь, и новая зима

еще не одного сведет с ума,

ах милый, успокойтесь наконец. -

Вот позади вышагивает Лжец,

посажена изящно голова,

лежат во рту великие слова,

а рядом с ним, окончивший поход,

неустрашимый рыцарь Дон Кихот

беседует с торговцем о сукне

и о судьбе. Ах, по моей вине

вам предстает ужасная толпа,

рябит в глазах, затея так глупа,

но все не зря. Вот книжка на столе,

весь разговорчик о добре и зле

свести к себе не самый тяжкий труд,

наверняка тебя не заберут.

Поставь на стол в стакан букетик зла,

найди в толпе фигуру Короля,

забытых королей на свете тьма,

сейчас сентябрь, потом придет зима.

Процессия по улице идет,

и дождь среди домов угрюмо льет.

Вот человек, Бог знает чем согрет,

вот человек – за пару сигарет

он всем раскроет честности секрет,

кто хочет, тот послушает рассказ,

Честняга – так зовут его у нас.

Представить вам осмеливаюсь я

принц-Гамлета, любезные друзья -

у нас компания – все принцы да князья.

Осмелюсь полагать, за триста лет,

принц-Гамлет, вы придумали ответ

и вы его изложите. Идет.

Процессия по улице бредет,

и кажется, что дождь уже ослаб,

маячит пестрота одежд и шляп,

принц-Гамлет в землю устремляет взор,

Честняге на ухо бормочет Вор,

но гонит Вора Честности пример

(простите – Вор, представить не успел).

Вот шествие по улице идет,

и дождь уже совсем перестает,

не может же он литься целый век,

заметьте – вот Счастливый Человек

с обычною улыбкой на устах.

– Чему вы улыбнулись? – Просто так. -

Любовники идут из-за угла,

белеют обнаженные тела,

в холодной мгле навеки обнялись,

и губы побледневшие слились.

Все та же ночь у них в глазах пустых,

навеки обнялись, навек застыв,

в холодной мгле белеют их тела,

прошла ли жизнь или любовь прошла,

стекает вниз вода и белый свет

с любовников, которых больше нет.

Ступай, ступай, печальное перо,

куда бы ты меня не привело,

болтливое худое ремесло,

в любой воде плещи мое весло.

Так зарисуем пару новых морд:

вот Крысолов из Гаммельна и Чорт,

опять в плаще и чуточку рогат,

но, как всегда, на выдумки богат.

Достаточно. Теперь остановлюсь.

Такой сумбур, что я не удивлюсь,

найдя свои стихи среди газет,

отправленных читателем в клозет,

самих читателей объятых сном.

Поговорим о чем-нибудь ином.

Как бесконечно шествие людей,

как заунывно пение дождей,

среди домов, а Человек озяб,

маячит пестрота одежд и шляп,

и тени их идут за ними вслед,

и шум шагов, и шорох сигарет,

и дожд все льется, льется без конца

на Крысолова, Принца и Лжеца,

на Короля, на Вора и на Плач,

и прячет скрипку под пальто Скрипач,

и на Честнягу Чорт накинул плащ.

Усталый Человек закрыл глаза,

и брызги с дон-кихотова таза

летят на Арлекина, Арлекин

Торговцу кофту протянул – накинь.

Счастливец поднимает черный зонт,

Поэт потухший поднимает взор

и воротник. Князь Мышкин-идиот

склонился над панелью: кашель бьет;

процессия по улице идет,

и дождь, чуть прекратившийся на миг,

стекает вниз с любовников нагих.

Вот так всегда – когда ни оглянись,

проходит за спиной толпою жизнь,

неведомая, странная подчас,

где смерть приходит, словно в первый раз,

и где никто-никто не знает нас.

Прислушайся – ты слышишь ровный шум,

быть может, это гул тяжелых дум,

а может, гул обычных новостей,

а может быть – печальный ход страстей.

4. Романс Арлекина

По всякой земле

балаганчик везу,

а что я видал на своем веку:

кусочек плоти бредет внизу,

кусочек металла летит наверху.

За веком век, за веком век

ложится в землю любой человек,

несчастлив и счастлив,

зол и влюблен,

лежит под землей не один миллион.

Жалей себя, пожалей себя,

одни говорят – умирай за них,

иногда судьба,

иногда стрельба,

иногда по любви, иногда из-за книг.

Ах, будь и к себе и к другим не плох,

может, тебя и помилует Бог,

однако ты ввысь не особо стремись,

ведь смерть – это жизнь, но и жизнь – это жизнь. [16]

По темной земле балаганчик везу,

а что я видал на своем веку:

кусочек плоти бредет внизу,

кусочек металла летит наверху.

5. Романс Коломбины

Мой Арлекин чуть-чуть мудрец,

так мало говорит,

мой Арлекин чуть-чуть хитрец,

хотя простак на вид,

ах, Арлекину моему

успех и слава ни к чему,

одна любовь ему нужна,

и я его жена.

Он разрешит любой вопрос,

хотя на вид простак,

на самом деле он не прост,

мой Арлекин – чудак.

Увы, он сложный человек,

но главная беда,

что слишком часто смотрит вверх

в последние года.

А в облаках летят, летят,

летят во все концы,

а в небесах свистят, свистят

безумные птенцы,

и белый свет, железный свист

я вижу из окна,

ах, Боже мой, как много птиц,

а жизнь всего одна.

Мой Арлекин чуть-чуть мудрец,

хотя простак на вид, -

нам скоро всем придет конец -

вот так он говорит,

мой Арлекин хитрец, простак,

привык к любым вещам,

он что-то ищет в небесах

и плачет по ночам.

Я Коломбина, я жена,

я езжу вслед за ним,

свеча в фургоне зажжена,

нам хорошо одним,

в вечернем небе высоко

птенцы, а я смотрю.

Но что-то в этом от того,

чего я не люблю.

Проходят дни, проходят дни

вдоль городов и сел,

мелькают новые огни

и музыка и сор,

и в этих селах, в городках

я коврик выношу,

и муж мой ходит на руках,

а я опять пляшу.

На всей земле, на всей земле

не так уж много мест,

вот Петроград шумит во мгле,

в который раз мы здесь.

Он Арлекина моего

в свою уводит мглу.

Но что-то в этом от того,

чего я не люблю.

Сожми виски, сожми виски,

сотри огонь с лица,

да, что-то в этом от тоски,

которой нет конца!

Мы в этом мире на столе

совсем чуть-чуть берем,

мы едем, едем по земле,

покуда не умрем.

вернуться

СИБ: «а жизнь» вместо «но и жизнь» – опечатка?