Мир без милосердия - Голубев Анатолий Дмитриевич - Страница 89

— Нет, почему же. Возражать уже поздно. Десять лет, как весь мир зовет меня Крокодилом с легкой руки вот этой женщины.

Роже кивнул в сторону подходившей Цинцы. Она громко поздоровалась со всеми членами команды, чмокнула Оскара в щеку. Кристина смотрела на нее с таким нескрываемым интересом, что Цинцы спросила:

— Опять этот великий француз сказал обо мне какую-нибудь гадость?

— Что вы, что вы! — испуганно замахала руками Кристина. — Он о вас говорил очень хорошо...

Роже начинала нравиться эта искренняя дуреха. Конечно, она уступала Цинцы. Одна — толстуха с полным круглым лицом, курносая, с белыми мохнатыми бровями и веснушками на щеках и шее. Другая — поджарая, подавляющая изысканностью и вкусом. Но за плечами Кристины стояла молодость...

«Почему бы не сравнить их как следует, по всем статьям! — впервые озорно подумал Роже, рассматривая обеих женщин. — Толстуха, хоть и глуповата, очень милая, добрая девочка. И, кажется, не прочь пару раз укусить Крокодила. Или мне, старому хрычу, это только кажется?»

— Хотите поехать до колледжа в моей машине? — Кристина показала рукой на кофейного цвета открытый «олдсмобиль».

— А велосипед попросим отвезти в наше богоугодное заведение, скажем, Цинцы? — Роже тут же пожалел о шутке, увидев смущение Кристины, и, скорее чтобы поддразнить Цинцы, добавил: — А вот после массажа, с удовольствием прокатился бы по окрестностям. Если вы свободны?

Цинцы сделала вид, что не расслышала последних слов Крокодила.

— Давайте, давайте! Двинулись домой, а то простудитесь! — Оскар захлопал в ладоши, разгоняя любителей автографов, облепивших команду. — Жаки, забирай сумки!

Он сам подхватил пару высоких темно-синих сумок с вещами первой необходимости. На сумках, как и на всем, что окружало гонку, светились надписи:

Вечером Роже, честно говоря, забыл о приглашении Кристины на прогулку. Выглянув во двор, он неожиданно увидел автомобиль дочери Вашона, и ему стало не по себе.

«Бедная девочка, она ведь прождала почти час! А этот горе-медик так долго возился с моим чириком. Но если за ночь мазь не вытянет чирей — завтра хоть вешайся!» — подумал Крокодил, направляясь к вашоновской машине.

Кристина не приняла извинений.

— Перестаньте, Крокодил, вы же на работе, а мне быть здесь, среди гонщиков, одно удовольствие. Поедемте? — Она показала на руль и, не дожидаясь ответа, передвинулась на соседнее, пассажирское сиденье.

— Не боитесь? Это же автомобиль, а я могу погнать его так же рискованно, как велосипед. Только с еще большей скоростью...

Кристина пожала плечами:

— Машина застрахована. Моя и ваша жизнь тоже. Папа сделает на наших смертях неплохие деньги.

— Значит, никакого риска. А то каждый раз, когда я вижу плакат: «Проезжая под недостроенной конструкцией, действуете на свой риск», я думаю: «А на чей же риск я езжу во всякое иное время?»

Они рассмеялись.

— И все-таки давайте оставим вашего папу бедняком...

«Глупо, такая никудышка, а так меня разволновала. Как мальчишку. Если заметит Оскар, не даст мне покоя, засмеет...»

Роже повернул машину в боковую улицу и внезапно выскочил на автостраду. Не оставалось ничего иного, как нестись по ней до следующего разворота. Знаки показывали, что до него десять миль...

— Скажите, Кристина, что вы делаете в гонке?

— Ничего. Помогаю отцу, когда понадобится. Я говорю на пяти языка, кроме французского. А здесь так много разных людей. Я учу русский, и мне очень симпатичны эти ребята. Но плохо их понимаю...

— Они слабые гонщики...

— Может быть. Я не специалист. Мне интересно говорить с ними по-русски.

«Нет, поистине ее привычка краснеть очаровательна! Она наливается соком, подобно помидору!»

Он решительно обнял Кристину одной рукой, как делал, разъезжая с Цинцы. Ему нравилась эта привычка сегодняшних молодых девчонок прижиматься к парню за рулем, словно кто-то третий занял все остальное место на переднем сиденье. Роже ждал, что Кристина отпрянет, но она охотно пересела к нему поближе и покорно уставилась снизу вверх своими добрыми глазками.

— Девочка, ты веришь в гороскопы? — вдруг невесть почему спросил Крокодил.

Впрочем, он сделал это, наверно, потому, что вся затея с поездкой на автомобиле Кристины была глупостью. Глупым был и сам вопрос. Ну что общего у него с этой девчонкой? Некрасивой, смешной, наивной... О чем он мог еще говорить с ней? Роже невольно подумал, что за последние годы он вообще разучился говорить о чем-нибудь, кроме гонок. Не потому ли Цинцы так легко удалось вытеснить из его жизни многих, даже более интересных и расположенных к нему женщин?

Кристина не ответила на его вопрос. Пока Роже разворачивал автомобиль по плавной дуге автострадного съезда и вслушивался в писк резины, не выдерживавшей напора инерции, Кристина достала небольшой золотой медальон с крестом и, раскрыв, извлекла из него многократно сложенный листок тонкой бумаги.

— Что это?

— Мой гороскоп.

— И ты всегда его возишь с собой?

— Конечно. Это одновременно и мой талисман.

— Сегодня случайно я наткнулся в газете на свой...

— Прежде ты не знал своего гороскопа?

— Нет, мне было не до предсказаний судьбы. Я всегда предпочитал вершить ее сам!

— Одно другому не мешает!

— Не секрет, что написано у тебя?

— А ты не будешь смеяться?

— Нет. Даже если он такой же глупый, как мой.

Кристина начала читать:

— «Знак огня. Характер властный...»

«Господи, у этого-то теленка властный характер! До чего смешны люди! Они порой верят в совершенно абсурдные вещи, словно кто-то накинул им повязку на глаза. «Властна» — да она ягненок по сравнению с Цинцы!»

Кристина смущенно продолжала:

— «...Натура богатая. Поскольку знак огня находится под покровительством солнца...» — Бумага вырывалась из рук Кристины от упругого напора встречного ветра. И дорога, и машина, и эта скорость — стрелка спидометра завалилась за сто двадцать миль в час, — и эти почти языческие заклинания создавали шальное настроение. Роже нагнулся и поцеловал Кристину в шею, захватив губами розовую мочку уха. Кристина продолжала читать, будто молилась:

— «...ему приходится трудно — слишком много искушений применить свою власть и силу. И потому основное влечение его души — доброта... Человек, родившийся под знаком огня, всегда естествен. Это привлекает к нему сердца. Рядом с ним каждый чувствует себя понятым и может рассчитывать на помощь. Знак темпераментен, импульсивен. У него огромные внутренние силы...»

Роже вырвал руку из-за спины Кристины и сделал резкий вираж — идущая впереди машина внезапно пошла на обгон. «Олдсмобиль» взвыл баллонами по бетонному барьерчику. От колесных дисков, как от точильных камней, посыпались искры. Кристина лишь вопросительно взглянула на Роже — ни доли страха перед, казалось, неминуемой катастрофой не было в ее глазах. Хотя даже у привыкшего к опасностям Роже защемило в груди.

— «...Знак способен на подвиг. Он наивен, легко попадает в ловушку. Отсутствие психологического чутья приводит к ошибкам, иногда настоящим трагедиям. Но, как бы трудно ему ни пришлось, редко теряет веселость духа. Знак щедр, обожает богатство и роскошь, любит азартные игры...»

— Ну вот... — Кристина умолкла. — Теперь ты знаешь обо мне все.

Она сложила гороскоп и сунула медальон обратно за пазуху. Роже резко затормозил. Поставив машину на пустой площадке отдыха, обнял Кристину и поцеловал. Она отвечала горячо, поспешно, словно понимая, что время, отпущенное им, скоро кончится...

Вернувшись в колледж довольно поздно, Роже решил побродить перед сном.

Все происшедшее с Кристиной наполняло его тревожным предчувствием, как в то амстердамское утро, когда он узнал о смерти Тома. Роже не должен был всего этого допускать... Особенно сейчас, здесь, когда Мадлен, находится где-то в ближайшем отеле, может быть, не дальше одной-двух миль. Он не должен был допускать этого и по другой причине — гонка непременно отомстит за случайное легкомысленное удовольствие.