Крестовый поход на Россию - Сборник Сборник - Страница 106

Что касается договоренности гитлеровцев с лидерами арабских националистов о создании «Арабского легиона», то он был задуман в первую очередь как «школа младших командиров», которая должна была первоначально подготовить из арабов 100 унтер-офицеров и младших лейтенантов. Последние, в свою очередь, должны были взять на себя подготовку следующей группы из 500—1000 человек. В дальнейшем большая часть младших командиров, согласно планам гитлеровцев, должна была стать инструкторами вновь формируемых иракских и сирийских дивизий39.

Как ранее отмечалось, в планах расширения дальнейшей экспансии после осуществления плана «Барбаросса» нацисты предусматривали наступательные операции в направлении к Персидскому заливу, Афганистану и, если возможно, к северо-западной границе Индии40. Правительство фашистской Германии и Верховное главное командование вермахта попыталось в этот период убедить правительство Японии, еще не вступившей в войну, предпринять наступление против английских форпостов в Юго-Восточной Азии. По планам японского военного командования, военные действия Япония должна была начать нападением на Пёрл-Харбор и впоследствии вести наступление на Индию с востока, тогда как германские войска будут наступать с запада. Когда 24 июля 1942 года советские части после тяжелых боев оставили Ростов-на-Дону и в город ворвались войска армейской группы «Руофф»[4], командующий группой генерал-полковник Руофф пригласил японского военного атташе подняться на высокий пролет взорванного моста и, указав в сторону Батайска, воскликнул: «Ворота на Кавказ открыты! Близится час, когда германские войска и войска вашего императора встретятся в Индии»[5]41.

А вот что содержалось в телеграмме посла Японии в Берлине Осимы, отправленной в Токио 28 сентября 1942 года: «Япония, Германия и Италия должны продемонстрировать непоколебимую готовность вести войну. Необходимо активно осуществлять связи между Японией и Германией через Индийский океан, создать общий несокрушимый оплот в системе стран оси. Весной будущего года (1943 г. – Х. – М.И.) Япония неожиданно нападет на Советский Союз, а Германия произведет высадку на Британские о-ва»42. Кстати, в этот период германское военно-политическое руководство вводило в заблуждение своих японских партнеров по оси, дезинформировав их о положении дел на Кавказе с целью ускорения нападения Японии на СССР. Осима сообщал: «Риббентроп говорит, что немецкие и итальянские войска заняли весь Кавказ, а военный атташе Саканиси и военно-морской атташе Номура сообщают, что, по словам Йодля, немецкие войска заняли только Северный Кавказ»43 . Японский историк полковник Такусиро Хаттори подчеркивал, что поражение вермахта под Сталинградом «в корне перевернуло планы трех стран, рассчитанные на покорение Англии путем совместных активных действий в направлении Индии и Аравии»44. Как видим, Т. Хаттори невольно признавал решающее влияние событий на советско-германском фронте на общий ход войны.

Говоря о событиях периода битвы за Кавказ и о ходе войны после Сталинграда, американский историк Милан Хаунер отмечал: «Стратегическая инициатива оси стала уменьшаться по мере того, как война обратилась против Германии и Японии. Если бы в один из этих периодов (т е. в Сталинграде или на Кавказе. —Х. – М.И.) события приняли другой оборот, то можно предполагать, что Индия стала бы полем сражения и английское господство оказалось бы в такой опасности, что достаточно было одновременных усилий национального восстания и наступления стран оси, чтобы Великобритания оставила свой индийский доминион»45.

Но вернемся к событиям, предшествовавшим вторжению германских армий на Кавказ – к весне – лету 1942 года. В этот период Италия настойчиво добивалась получить от Германии всех арабов, которые были завербованы для пополнения частей и подразделений «Особого штаба Ф». 12 мая 1942 года итальянцы направили Риббентропу «памятную записку», в которой уведомляли о том, что в интересах обоих партнеров «Италия желает создать учебный лагерь для арабов» в целях использования их в будущих операциях в Африке и Азии по согласованию с Третьим рейхом. Исходя из этого, итальянское руководство вновь просило Риббентропа направить в Италию всех арабов-военнопленных46.

В это время военно-политическое руководство Германии интенсивно готовилось к двум весьма серьезным акциям на различных, значительно удаленных друг от друга территориях, но составлявших звенья одной цепи, – вторжению на Кавказ и антибританскому восстанию в Ираке.

Для рассмотрения этих задач 14 мая 1942 года состоялась встреча Риббентропа с Гроббой и Фельми. Гитлеровцы высоко оценили позицию муфтия и аль-Гайлани, вершиной пропагандистской деятельности которых они считали «призыв, обращенный к арабским народам», восстать против англичан. Сигналом к началу восстания, по планам ОКВ и ведомства Риббентропа, должно было послужить вступление германских армий в Тбилиси. Что же касается агентурных, диверсионных и боевых задач «Особого штаба Ф» и договоренности с итальянским партнером по вопросу создания «Арабского легиона», то было решено, что численность арабов-добровольцев на мысе Сунион со 130 человек в ближайшее время должна достигнуть 180 за счет студентов, обучавшихся в высших учебных заведениях стран Европы. Как уже отмечалось, между ведомством Риббентропа и «Особым штабом Ф», с одной стороны, и муфтием аль-Хусейни и аль-Гайлани – с другой, существовала договоренность, что арабы-добровольцы составят ядро иракско-арабской армии, которая будет сформирована позднее. Но при этом нацисты не сбрасывали со счетов и «Индийский легион». Он также должен был подчиняться «Особому штабу Ф» и использоваться «в военных действиях в арабском регионе»47.

В июле 1942 года группа армий «А» приступила к выполнению операции «Эдельвейс» и к концу месяца прорвалась в донские и кубанские степи, нацелив свои танковые и горнострелковые соединения на нефтяные районы Майкопа, Грозного и Баку.

В то время, когда части 49-го горнострелкового корпуса генерала горных войск Конрада оказались у предгорий Главного Кавказского хребта, когда дивизии 1-й танковой армии генерал-полковника Клейста, преодолевая упорное сопротивление советских войск, ценою огромных потерь медленно продвигались на Грозненском направлении, а Африканский корпус генерала Роммеля находился в 100 км от Александрии, Верховное командование вермахта, Генеральный штаб сухопутных сил, ведомства Риббентропа и Канариса решили, что настал момент использовать вооруженные формирования «Особого штаба Ф».

5 августа 1942 года началась переброска этих формирований из лагеря на мысе Сунион в Болгарию, а затем в Румынию.

Временные неудачи Красной Армии и продвижение группы армий «А» вермахта на Северном Кавказе в августе 1942 года укрепили надежду гитлеровских генералов и дипломатов на скорейший захват Тбилиси и на прорыв в ближайшее время в Ирак через Иран.

20 августа 1942 года ОКВ приняло решение приступить к развертыванию «Особого штаба Ф» в корпус особого назначения «Ф» и перебросить его в резерв штаба группы армий «А» в Сталине (Донецк). Согласно планам ОКВ, корпус «Ф» под командованием генерала авиации Фельми после вступления немецко-фашистских войск группы армий «А» в Тбилиси подлежал переброске по железной дороге через Ростов-на-Дону на Кавказ и в дальнейшем должен был наступать по направлению Западный Иран – Ирак с выходом к Персидскому заливу, к Басре. Согласно германскому плану «больших клещей», корпус «Ф» после захвата Кавказа должен был соединиться на Ближнем Востоке с итало-немецкими войсками, которые к тому времени овладели бы Суэцким каналом.

29 августа основная часть корпуса «Ф» прибыла в селение Майорское, близ Сталино, а к 3 октября корпус полностью был уже в Сталино и формально вошел в состав группы армий «А» (фактически подчинялся ОКВ). Впоследствии (с 31 октября 1942 года) корпус «Ф» учитывался как армейский корпус48 – самостоятельное подвижное соединение.