Политика. Основные понятия - Елишев Сергей Олегович - Страница 34

Конфедерациями в глубокой древности были и союзы небольших государств, обычно долго не существовавшие. Мы видим такие союзы в Месопотамии или в античной Элладе, как то: Пелопоннесский союз, Афинский морской союз, Беотийский союз. Входящие в них полисы оставались полисами (городами-государ-ствами), однако, имели общий союзный Совет, т. е. представляли собой конфедерацию в чистом виде, вне зависимости от того, насколько деспотически вел себя крупнейший из полисов по отношению к остальным. Например, Спарта вела себя весьма деспотично, Афины помягче, а Фивы — лидер Беотийского союза — наиболее терпимо (полисы Беотийского союза были наиболее равноправны).

Домонгольская Русь. Конфедерацией была и Домонгольская Русь. А в федерацию (именно в федерацию, а не в унитарное государство) ее хотели превратить в середине XII века владимирские самовластцы князья Андрей Боголюбский и Всеволод III Большое Гнездо. Они пытались подчинить Русскую землю новой столице — г. Владимиру, стать великими князьями над князьями и даже использовали для этого опыт сословного представительства в 1211 году, однако, потерпели поражение, ибо такая схема не соответствовала политическому мышлению, национальному стереотипу всего населения Древней Руси. Окончательное объединение Руси произошло только в XV веке, и сделали это уже не славяне и русы, а русские.

Швейцария. Но были и конфедерации, изначально конституировавшие себя в этом качестве. Древнейшая конфедерация, превратившаяся затем в государство, — Швейцарский союз, который сложился в 1391 году в классической категории А. Тойнби (в т. н. ситуации «Вызов — Ответ»). «Вызовом» явилась агрессия Великого герцогства Бургундского. В «Ответ» первые три кантона — Берн, Цюрих и Ури — объединились в Швейцарский союз. Спустя немногим более чем столетие, «Ответ» полностью подавил «Вызов» — после битвы при Нанси независимое герцогство Бургундское прекращает свое существование. Казалось бы, исходный вопрос снят, и конфедерация более не нужна. Однако успех Швейцарского союза привел к тому, что другие горские кантоны (заметьте: населенные представителями разных этносов) постепенно присоединяются к Союзу, и далее от десятилетия к десятилетию продолжается процесс сближения кантонов.

Эффективность Союза была столь высока, что пару столетий швейцарская пехота считалась лучшей в Европе, и швейцарцев всюду нанимают на службу. Французские короли и Римские папы обзаводятся швейцарскими гвардиями, а в Ватикане швейцарская гвардия есть и по сей день, хотя это уже лишь дань традиции. И несмотря на то, что Швейцария даже в XIX веке — до банковского бума — в европейском масштабе была нищей страной (не случайно слово «швейцар» — в этой должности швейцарцы работали почти по всей Европе), граждане Швейцарии собой были довольны, ибо видели: всем европейцам, в т. ч. и Франции, куда более могущественной, чем Бургундия когда-то, слишком дорог собственный нос, чтобы совать его в пределы кантонов, т. е. Швейцарский Союз оправдал себя исторически, и, наконец, он был переименован в Швейцарскую федерацию.

Пример Швейцарского союза очень показателен: конфедерация оказалась живучей, потому что постоянно эволюционировала в сторону федерации. Федерация образовалась задолго до того, как это было юридически закреплено конституцией (возможно, швейцарским правоведам просто стало стыдно, что они называются неправильно). А эволюция продолжается, и сегодня Швейцария, по сути дела, — унитарное государство с чрезвычайно развитым самоуправлением. Т. е. Швейцарскому союзу была постоянно присуща тенденция к сближению, в силу чего конфедерация не распалась.

Нидерланды. Противоположный пример. В ходе Нидерландской революции в 1579 году была образована Нидерландская конфедерация, которая называлась предельно конфедеративно: «De Zeven Provincien» («Семь провинций»). В отличие от Соединенных Штатов Америки, здесь даже слова «соединенные» не было — просто «Семь провинций»! В союзном совете принять какое-то решение можно было только единогласно, ибо представитель любой из семи провинций обладал правом вето. Но ситуация была тоже тойнбианская («Вызов — Ответ»), причем, гораздо серьезнее, чем у швейцарцев. Это была национально-освободительная борьба, и «вызывала» нидерландцев сама Испания — в то время государство № 1 по совокупной военной и морской мощи.

И тем не менее, хотя Нидерланды отстояли свою независимость в масштабе семи провинций (остальные провинции Нидерландов, т. е. нынешняя Бельгия, остались тогда за Испанией), хотя их борьба была предельно обострена религиозной враждой (в Нидерландах утвердился кальвинизм — тогда наиболее радикальный протестантизм) и значительной по масштабу буржуазной революцией, конфедерация развалилась. Мы называем Нидерланды «первой буржуазной республикой в Европе». На самом же деле это были семь республик, слишком ревностно отстаивавших свой суверенитет. Голландцы гордятся своим прошлым, и когда в конце 1960-х годов в их флоте был еще последний крейсер, он назывался «De Zeven Provincien», но сами эти «Семь провинций» рассыпались. А едиными Нидерланды стали только в форме Нидерландской монархии.

Отсюда можно сделать вывод, что конфедерации, все-таки, государствами не являются, что это временные объединения субъектов, и с исчезновением причины объединения они неизбежно распадаются, если с самого начала не действует тенденция превращения конфедерации в федерацию или прямо в унитарное государство (еще один вариант — в империю), т. е. в настоящее государство.

США. Еще один пример — США, или Североамериканские Соединенные Штаты, как они назывались еще 100 лет назад. Они также возникли в ситуации «Вызов — Ответ» (это было восстание против законной Британской короны). Изначально США были конфедерацией. Даже американскую конституцию пришлось сопроводить т. н. «Биллем о правах» (первыми десятью поправками) с единственной целью — дабы штаты согласились конституцию подписать. Т. Джефферсон придумал эти 10 дополнений, без которых конституция просто не проходила.

Однако отцы американской конституции были достаточно умны, чтобы на случайно сложившейся, редко населенной территории первоначальных Соединенных Штатов заложить в само устройство конфедерации федеративную тенденцию. Эту тенденцию, по сути дела, отражал Сенат США, она лежала в основе некоторых принципов функционирования Конгресса, а главное, — на ней зиждилась президентская власть. США пошли по пути эволюции конфедерации в федерацию и последних сторонников конфедерации перебили в Гражданской войне (напомню, что представители Севера официально именовались «федералистами», а Юга — «конфедератами»). Так победил американский парламентаризм, ибо парламент — носитель объединительной тенденции.

В итоге государство не распалось и даже имеет тенденцию все в большей и большей степени превращаться в унитарное государство. К концу XX века федеральные полномочия оказались столь огромны, что с юридической и правовой точки зрения теперь не очень понятно, остаются ли США все еще федерацией или это уже сложившееся унитарное государство, штаты которого («state» — «государство», по-английски) — всего лишь некие области, обладающие самоуправлением. США являют собою пример последовательной эволюции конфедерации в федерацию.

Россия — СССР. Противоположный пример эволюции государственной системы (от унитарного государства к конфедерации), причем, эволюции скачкообразной, дает отечественная история XX века. Дело в том, что и историческая Россия в 1917—1918 годах, и существовавший на месте ее Советский Союз в 1991-1993 гг. вовсе не распались, а были расчленены правящими кругами, что довольно легко доказать.

За трехтысячелетнюю историю Египетского государства оно распадалось неоднократно, но всякий раз распад его происходил не более, чем до «номов», т. е. до исторических границ первых государственных образований. Когда развалилась империя Александра Македонского, она развалилась на Египет, который там и раньше был, Сирию, которая там и раньше была, Македонское царство с его вассалами и прочие государства, т. е. опять-таки на исторические территории. Россия же никогда на исторические территории не распадалась — Россия была расчленена.