Инженер – повелитель гномов - Никитин Олег Викторович - Страница 14

Что же делать? Ну, что же делать. В одну минуту все не исправить. Надо постепенно, плавно, одно за другим. Эх, как же сделать так, чтобы все было по справедливости. По справедливости…

– Ваше Величество! Ваше Величество! – вырвал Осипова из глубоких раздумий голос мага.

– Что такое?

– Мы уже больше минуты на месте стоим.

– Да? Не заметил. Пошли тогда дальше.

Пройдя буквально с пяток шагов, Николай рубанул воздух рукой и резко повернулся к магу:

– Надо дать народу справедливость. Ты понял меня, Дитбарт, – справедливость.

Криво усмехнувшись, маг покачал головой:

– Да где же мы сейчас возьмем эту самую справедливость?

Король нетерпеливо взмахнул рукой:

– Нигде не возьмем. Но мы может дать гномам надежду на справедливость. Ты понял меня? Понял?

Павел Анисимович на мгновенье закрыл глаза и приложил ладонь ко лбу, а в следующую секунду звонко рассмеялся и весело ответил, смотря прямо в глаза королю:

– Кажется, понимаю, – и уже совершенно серьезным тоном добавил: – Все хотел спросить у вас, коллеги, а кто умеет сочинять стихи?

Глава вторая

Поглаживая битком набитый живот и с трудом борясь с неожиданно навалившейся дремотой, Ранбарт предавался неспешному размышлению. А что еще делать молодому парню, который первый раз в жизни наелся так, что еле-еле смог накинуть на плечи свой дорожный мешок. Да. Повариха на площади возле городских ворот накормила от души. Гном и сам до сих пор не мог понять, как у него получилось умять три весьма приличных горшка супа и закусить это дело двумя огромными порциями жареных грибов. Не зря про сегодняшний праздник говорят: «День год кормит». Ох, не зря. Конечно, из рассказов товарищей паренек знал, как проходит для старших гномов день Первого Горна, но реальность оказалась куда как поразительнее дружеских побасенок.

Сейчас же проходчик, привалившись спиной к шершавой стене караванных конюшен и вдыхая насыщенный запахом навоза воздух, как раз и рассуждал о том, что его более удивило за сегодняшний день: невиданное по щедрости угощение или появление Владыки. Рядом, подложив мешки под голову, дремали остальные родичи, а глава самого крупного в Веселом клане рудокопов, почтенный Гербарт, вообще откровенно храпел, причем настолько громко, что лошади в стойле били копытами и испуганно ржали. Лишь двое караульных, выставленных по распоряжению старейшины, медленно, еле-еле волоча ноги, ходили вокруг временного лагеря. Оно и правильно. Хотя в столице и спокойно, но мало ли что может произойти. Да и за поклажу, заботливо сложенную в женский шатер, беспокоиться не придется. Впрочем, как и за самих женщин.

Так и не решив для себя сложную дилемму, Ранбарт махнул рукой и вознамерился немного вздремнуть, но тут из ближайшего туннеля, идущего от городских ворот, выплеснулась шумная процессия, на разные лады прославляющая короля. Лежащий рядом с проходчиком его троюродный брат приподнялся на локте и сонно спросил:

– Что там такое?

– Ничего, спи, Вилбарт. Все в порядке. Это здешние кузнецы от суповых котлов возвращаются.

Брат понимающе улыбнулся и немедленно уронил голову на мешок. Через три удара сердца он уже сладко посапывал, при этом смешно причмокивая губами. Проходя мимо спящих провинциалов, местные не смогли себе отказать в удовольствии так рявкнуть «Слава великому королю Шлюксбарту Пятому!», что явственно задрожал потолок и закачались стены конюшни. По крайней мере, именно так показалось Ранбарту. Проснувшийся от дикого рева, старейшина сонно потер глаза и посмотрел на мерную лампу, тускло чадящую у него в изголовье.

– Пора собираться, и так почти четверть смены проспали, – буркнул себе в бороду Гербарт и, набрав в легкие побольше воздуха, привычно гаркнул: – Подъем! А то все лучшие места на площади без нас займут.

Гномы, несмотря на недовольные вздохи женщин, очень быстро свернули лагерь и потопали по узким переходам и туннелям к королевскому замку.

А на площади уже вовсю шли заключительные приготовления к самому главному событию года – песенному празднику. Артель каменотесов опоясала место провала широким каменным парапетом и сверху накрыла мощными деревянными балками. Нагло воспользовавшись служебным положением, артельщики немедленно залезли на получившееся возвышение, став таким образом первыми в королевстве строителями, а заодно и посетителями такого невиданного ранее сооружения, как вип-ложа. Теперь счастливые обладатели лучших мест вяло переругивались с гномами из других кланов и артелей, которые время от времени отделялись от основной массы народа и пытались согнать ушлых каменотесов с импровизированных подмостков. Окружающие безо всякого интереса следили за постоянно возникающими перебранками, так как отлично знали, что до драки в этот священный для гномов день дело не дойдет.

Площадь медленно, но уверенно заполнялась осоловевшими от сытости гномами. Повсюду цвели улыбки, раздавался громкий смех и слышались первые, пока еще робкие песнопения. Но не все на площади пребывали в легком, беззаботном настроении. Главы родов и артелей, просто уважаемые гномы, в общем, все, кого в народе уважительно называли старейшинами, собирались небольшими группами и, встав тесным кругом, вели непростые разговоры. В центре одного такого собрания находился почтенный Гербарт.

– Что думаешь насчет всего этого, брат Фили? – обратился он к невысокому, но чрезвычайно широкоплечему собеседнику. Тот степенно погладил пышные усы и задумчиво потеребил короткую опаленную бороду.

– Так сразу и не ответишь, брат Гер. Думать надо.

Стоящие вокруг гномы солидно закивали. Глава кузнечной артели поселка Веселый почтенный Филибарт озвучил невысказанную, но отчетливо витающую в воздухе мысль. Но в разговор двух друзей, выросших в одной младшей артели и поэтому имеющих право называть друг друга неполными именами, никто не вмешался. Да и зачем? Все понятно и без слов. Гномы немного помолчали, затем снова заговорил Гербарт:

– Тогда что зря стоять, стоймя туннель не вырубишь. Послушаем, что скажет король, вот тогда все и обсудим.

Собеседники опять степенно закивали, для приличия проронили еще пару ничего не значащих фраз и разошлись в разные стороны. Ранбарт хоть и находился во время разговора всего в десяти локтях от старейшин, но ничего не слышал, да и слышать не хотел. Он жадно высматривал в толпе своих друзей, но, к своему большому разочарованию, никого пока не обнаружил.

– И кого это ты, парнишка, ищешь? – раздался прямо над ухом проходчика приятный девичий голос. – А то смотри, так все глаза проглядишь.

Ранбарт повернул голову направо и остолбенел. Такой красавицы он еще не видел. Широкобедрая, невысокого роста, с иссиня-черными волосами, заплетенными в тугую косу, незнакомка показалась проходчику невообразимо прекрасной. Такой прекрасной, что лицо Ранбарта немедленно начал заливать густой юношеский румянец. Незнакомка мило улыбнулась, посмотрела по сторонам и многозначительно произнесла:

– Приходи сегодня вечером ко мне. Песни вмести попоем.

Бедолага-проходчик силился произнести хоть одно слово, но у него ничего не получалось. Вдобавок ко всему у него мелко задрожали колени, а в груди бешено заколотилось сердце. Девушка еще раз окинула взглядом Ранбарта и звонко засмеялась:

– Так что, придешь? Дома до утра никого не будет.

Красный, как лава нижних уровней, проходчик немного унял охватившее его волнение и наконец смог хоть что-то произнести:

– Э-э-э… Меня зовут Ран. И я из Веселого…

Девушка недовольно сжала пухлые губки и скорчила недовольную гримасу:

– Так ты еще Младший? А что ты тогда делаешь здесь, на площади? И где твой наставник?

Проклятый мрак! От стыда за допущенный им нелепейший промах Ранбарт был готов немедленно провалиться сквозь камень, причем гораздо ниже последнего уровня. И даже мучительная смерть в кипящем лавовом озере казалась сейчас гному спасительным избавлением от постигшего его позора. Несчастный Младший, не зная, куда спрятать внезапно налившиеся свинцом руки, неуклюже переминался с ноги на ногу, совершенно не представляя, каким образом найти выход из абсолютно безнадежной ситуации.