Единственная моя - Сатклифф Кэтрин - Страница 62

Эмили встала с кресла и на секунду оперлась о его подлокотник, приложив платок к щеке, затем продолжила более усталым голосом:

– Я пришла сюда не для того, чтобы обменяться с тобой оскорблениями, сестра.

– Разве? Тогда зачем ты приехала, Эмили? Ее сестра сделала глубокий вдох.

– Я скучаю по тем дням, когда мы были друзьями.

– Друзьями? – Оливия про себя рассмеялась и сказала мягче:

– А мы были друзьями, Эмили?

Эмили бросила нетерпеливый взгляд на дверь.

– Где эта чертова горничная с чаем и гренками? Ей-богу, сегодня ужасно трудно найти хороших слуг. Все мало-мальски приличные слуги бегут в Лондон, где, говорят, жалование выше.

– Я так понимаю, что у тебя неприятности со слугами.

– Болваны. Они постоянно обманывают меня. Ты их ужасно избаловала, Оливия.

– Я всего лишь благоразумно обращалась с ними. Ты тоже можешь попробовать.

Отмахнувшись от замечания, Эмили прошлась по комнате, шурша юбками.

– Ты совсем несчастлива, правда, Оли? – заявила она.

– Почему ты спрашиваешь?

Эмили повернулась. Щеки ее были бледны, глаза напоминали голубые замерзшие озера.

– Ты жалеешь о своем решении?

– В мире все зависит от наших решений.

– Ну же, Оливия, мы обе знаем, что и ты и я сделали в жизни выбор, который повлияет на всю нашу дальнейшую жизнь.

– Прекрасно, Эми. Да. Думаю, пока мы живем и дышим, мы будем принимать решения, о которых когда-нибудь пожалеем. Почему ты спрашиваешь? Что-то не так? Что-нибудь случилось?

Выдавив неуверенную улыбку, Эмили подбежала к Оливии и, опустившись на колено, взяла руку сестры и прижала ее к своей холодной щеке.

– Эмили. – Оливия коснулась гладкого лица девушки. – Случилось что-то ужасное, да? Что?

– Помнишь время, когда мы с тобой болтали долгие часы напролет? Ты всегда помогала мне, поддерживала меня. Всегда! Какую бы глупость я ни вытворила, ты всегда оправдывала меня, ободряла, защищала. Я скучаю по тем дням, когда мы доверялись друг другу. А ты?

– Конечно. – Оливия улыбнулась и приподняла согнутым пальцем маленький подбородок сестры. – Только сегодня утром я думала, как здорово было бы снова иметь рядом кого-то, с кем можно было бы поговорить, доверить свои секреты.

– Ты так же одинока, как и я, Оли? Она кивнула.

– И пошла бы на все – на все, что угодно, – лишь бы покончить с этим ужасным одиночеством, если б могла?

– В пределах разумного. Эмили... что случилось. Что ты сделала?

В этот момент вошла Салли с подносом, уставленным чайными приборами и тарелкой с гренками. С одной стороны примостилась маленькая баночка лимонного желе. Сев в свое кресло, Эмили бросила раздраженный взгляд на баночку и сдвинула брови.

– Я просила мармелад, а ты принесла мне желе, недотепа. Я не буду его есть. Унеси обратно.

Салли вытаращила глаза.

– И корочки с гренок не обрезаны.

Отпустив служанку кивком головы, Оливия протянула руку к гренке.

– Желе тебе понравится, а корочку я тебе обрежу. Не стоит вымещать свою злость на слугах.

– Фи! Ты обращаешься с ними, как с ровней. Это так неприлично, Оливия.

Выхватив гренку из руки сестры, Эмили намазала желе на хлеб. Затем насыпала щедрую порцию сахара в чай и плеснула туда молока, после чего залпом выпила все это, обжигая рот. Закрыв глаза, девушка расслабилась и откинулась на кресле, прижав платочек к губам.

– Не сердись, – сказала она наконец. – Последние дни я просто не в состоянии сдерживать свои эмоции. Я извинюсь перед тобой, если хочешь.

– Никогда не слышала, чтобы ты перед кем-то извинялась, – ответила Оливия, размешивая сахар в своей чашке.

Сделав глубокий вдох, Эмили прикрыла глаза, давая Оливии возможность сделать глоток чая и обрезать гренку треугольником. Когда она подняла глаза, то обнаружила, что сестра разглядывает ее с каким-то странным выражением.

– Как Майлз? – поинтересовалась Эмили.

– Думаю, хорошо.

– Думаешь? Разве ты не знаешь?

– Почему ты спрашиваешь? У меня создалось впечатление, что ты была бы рада, если бы он внезапно упал замертво.

– Я слышала, как слуги сплетничали в Девонсуике. Болтают, что он почти не бывает дома и что вы почти не разговариваете и никогда не спите вместе. Поэтому ты так несчастна?

Оливия слабо улыбнулась.

– Мне явно надо быть осмотрительнее в выборе слуг. Боюсь, они слишком много сплетничают.

– Это правда?

– Ты была бы довольна, если да?

Откусив кусочек гренки, Эмили пожала плечами.

– Меня это не удивляет. Я говорила, что он сделает тебя несчастной.

– А тебя удивит, если я скажу, что Майлз не виноват в этом?

– Тогда кто же? -Я.

– Почему?

– По всем тем причинам, на которые ты указывала, когда я выходила замуж.

Эмили отложила гренку.

– Значит, вы, на самом деле, женаты только на бумаге. – Она сухо рассмеялась. – Бог мой, Оли, я никогда не встречала женщины такой поразительной стойкости, особенно в свете твоих чувств к ублюдку.

Оливия поморщилась при этих словах, но решила не бранить сестру. Какой в этом прок?

– У меня нет выбора, Эмили. Я согласилась выйти за Уорвика, потому что он утверждал, что наши отношения будут строго деловыми. Я была настолько наивна, что поверила, что так и будет.

– Значит, он желает тебя?

Оливия взялась за чашку, отказываясь встретиться с вопросительным взглядом сестры.

– Я не удивлена, – мягче проговорила Эмили.

– Почему? Потому что он похотливый варвар?

– Потому что ты очень привлекательная женщина. Пораженная Оливия откинулась в кресле. Эмили рассмеялась почти печально.

– Да не удивляйся ты так. Я же не сказала, что ты сногсшибательная красавица, как я... – Она закатила глаза, передразнивая себя. – Но ты довольно симпатичная. Этому спесивому идиоту еще и повезло.

– Что ж... – Оливия отставила чашку. – Это не имеет значения. Я отвергла его дважды. Вряд ли он простит и забудет это.

– Соблазни его.

– Не могу. Во всяком случае не при сложившихся обстоятельствах. Сделать так, значит поставить под угрозу все, Эмили. Я не стану рисковать, когда дело касается тех, кого я люблю.

– Из любых обстоятельств есть выход, Оли. Я знаю кое-кого, вполне надежного и очень приличного. Он может помочь тебе с твоей проблемой, и твой муженек никогда не узнает правды.