Единственная моя - Сатклифф Кэтрин - Страница 42

– Нет, я... – Она сглотнула. – Ты должен понять. Все это, – она обвела комнату рукой, – случилось так быстро. Прости меня, но я не из тех женщин, которые легко отдаются мужчине, не испытывающему к ней ни малейшего чувства, что бы ты обо мне ни думал.

– Разве тебе мало, что я женился на тебе? Что предоставил тебе и твоему сыну дом?

Она долго, не мигая, смотрела на него.

– Если б я думала, что ты испытываешь ко мне хоть чуточку симпатии, тогда... – Она поглядела на свои руки, которые казались такими тонкими и белыми в полумраке. – Я нравлюсь тебе хоть чуточку?

Он смотрел на нее, чувствуя, как кровь бушует в жилах, словно пожар. Как смеет она требовать от него чувства, отказываясь выполнять свои супружеские обязанности? Он имеет полное право требовать их от нее. В конце концов, он дорого за все это заплатил. Заплатил своей гордостью. Своим мужским достоинством. Но она требует какой-то лицемерной клятвы любви, требует для собственного успокоения.

– Мамочка! – неожиданно закричал Брайан вдребезги разбивая напряженную тишину.

Малыш промчался через комнату и, схватив Оливию за руку, неистово потянул.

– Скорее! Идем же! Там внизу сумасшедшая тетя... Оливия нахмурилась.

– Тише! Тебе приснился дурной сон. Ты не должен был вставать с постели...

– Пожалуйста! – повернув к Майлзу свои округлившиеся глазенки, Брайан заявил:

– Там двое дядей держат какую-то сумасшедшую тетю. Они говорят, что они из...

– ...Амершемской частной клиники, – послышался возбужденный голос Салли.

Майлз обернулся. Взволнованное лицо служанки было испачкано мукой, к рукам прилипли комья теста.

– Мальчик прав, – добавила Салли. – С ними какая-то сумасшедшая.

Майлз на секунду закрыл глаза.

– О Боже, – прошептал он, и, выйдя из комнаты, зашагал по коридору, глядя прямо перед собой, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Этого не может быть. Ведь эти ублюдки дали ему срок до пятнадцатого числа.

Приостановившись на верху лестницы, схватившись левой рукой за балюстраду, он заглянул вниз на незваных посетителей, ожидавших внизу. К ним присоединился четвертый, одетый во все черное, с мрачным, похоронным лицом. Вглядываясь сквозь полумрак, человек сказал:

– Мистер Уорвик, полагаю...

– Что, черт возьми, вы здесь делаете?

– Меня зовут Пибоди, Дуайт Пибоди, и я из Амершемской частной лечебницы.

Майлз медленно спускался, переводя взгляд с мрачного Пибоди на двух его ассистентов в белом, и, в конце концов, на обезумевшую старуху, которую они придерживали за руки.

– Майлз, – закричала она. – О, мой дорогой, любимый Майлз. Пожалуйста, помоги мне!

– О Боже. – Тихо ахнула Оливия позади него. – Кто это несчастное создание?

– Моя мать, – прорычал он.