Единственная моя - Сатклифф Кэтрин - Страница 37

Майлз распорядился, чтобы Брайан и Беатрис ехали в Брайтуайт в другой карете, подчеркнув с несколько язвительной улыбкой, что сегодня, как-никак, день его свадьбы. В конце концов, новобрачные имеют право на уединение. Когда кучер открыл дверцу и подал Оливии руку, она осторожно спустилась и оглянулась, ища взглядом карету с сыном.

– Они подъедут позже, – сообщил Уорвик, стоявший позади нее.

Салли встретила их в дверях, как обычно, непричесанная, неряшливая и недовольная. Она взяла плащ у Оливии, затем повернулась к Майлзу, когда тот тоже разделся.

– Я приготовила на ужин пирожки с мясом и чай.

Думаю, вам на двоих хватит. Надеюсь, вы любите пирожки с мясом, ведь ничего другого я стряпать не умею. Не больно-то люблю стряпать, да и не для этого меня нанимали.

– Уверена, они мне понравятся, мисс?...

– Пинни, – отозвалась Салли.

– Мисс Пинни. И можете не беспокоиться, что нам не хватит. Я не очень голодна.

– Как угодно. Салли отвернулась.

– Мисс Пинни, – позвала Оливия.

– Чего вам? – буркнула Салли, не оглядываясь и не замедляя шага.

– Мисс Пинни.

Салли остановилась и оглянулась, нахмурившись.

– Я вас еще не отпустила, – подчеркнула Оливия. Недоумение промелькнуло на лице служанки. Уорвик наблюдал за ними, стоя со скрещенными на груди руками и поднятой бровью.

– До тех пор, пока я не найду повара, с этого момента будьте добры согласовывать со мной меню на весь день. Уверена, мне не составит труда найти повара. Насколько мне известно, первоклассный повар-француз только что уволился из поместья в Скрэфтоне. Завтра я напишу ему.

– Угу, – буркнула Салли. – Это все? – добавила она с ноткой сарказма.

Оливия кивнула, и служанка удалилась, бормоча что-то себе под нос и волоча плащ Майлза по полу.

– Вижу вы с Салли чудно поладите.

Уорвик стоял в полутьме и свет от факела на стене образовывал тени на его волосах и плечах. Весь вестибюль казался жутко мрачным и холодным.

– Боюсь, ваша челядь излишне разъелась и обленела, сэр.

– Салли и есть вся моя челядь.

– Значит, я постараюсь исправить эту ситуацию как можно быстрее.

Глаза Майлза сузились, рот скривился. Оливия подумала, не слишком ли далеко зашла, потом решила, что нет.

– Что ж, за это стоит выпить. Идем, и я угощу тебя стаканчиком, Оливия.

Она пошла за Майлзом по галерее до небольшой комнаты, выходящей окнами на запад.

– Пожалуйста, садись, – сказал он ей, а сам открыл шкафчик с напитками и налил им обоим по чуть-чуть бренди в два бокала. Оливия силилась сосредоточить внимание на вересковой пустоши, простирающейся за заросшими парками Брайтуайта, а не на своем муже.

Ее муж.

Пресвятая дева, подумать только, что всего неделю назад она была уверена, что ее жизнь начинается и заканчивается в Девонсуике. А теперь она замужем.

– Оливия?

Она оглянулась и увидела Майлза возле ее стула. В своей вытянутой вперед руке он держал бокал с бренди. Оливия взяла бокал, но пить не стала.

Майлз опустился на стул рядом с ней и поболтал жидкость в бокале.

– Тебе нравится эта комната? – поинтересовался он.

– Она очень милая.

– Она типично женская. Мать Дэмиена когда-то часто приходила сюда. Она часами сидела в этом кресле и читала своим детям вслух.

– А где был ты?

– Подслушивал за дверью.

– Тебя никогда не приглашали присоединиться к ним?

– Довольно часто.

– Но ты отказывался.

– Я никогда не позволял себе верить, что они на самом деле хотят, чтобы я был с ними.

– Это было очень глупо.

– Я был всего лишь ребенком. А кроме того, мне хотелось, чтобы моя родная мать читала мне вслух.

Оливия поставила свой бокал.

– Ты очень зол на свою мать.

Нет ответа. Майлз резко встал и прошел к столу, покрытому толстым слоем пыли. На нем лежала книга, тоже вся в пыли. Он раскрыл обложку и торопливо закрыл ее.

– Ты излишне прямолинейна, – произнес он наконец, не глядя на нее.

– Тебя это беспокоит?

Он пожал плечами, и тень гнева промелькнула на его лице.

– Я привел тебя сюда не для того, чтоб говорить об Элисон Кембалл.

– В самом деле? Насколько я помню, ты первый заговорил о ней. Однако, быть может ты желаешь поговорить о делах? Прекрасно. Мы можем начать с книг...

– Оливия...

Майлз отставил бокал и вгляделся в профиль жены, смотревшей на темнеющий пейзаж за окном. Он почувствовал... какое-то волнение. Странную нервозность. Растерянность от собственной неуклюжести.

– У нас впереди уйма времени, чтоб заниматься делами Брайтуайта. Сейчас, я чувствую, мы должны поговорить о нас.

Он гадал, расслышала ли она его, ибо продолжала сосредоточенно вглядываться в какую-то далекую темную точку за окном. Легкое движение головы вверх показало, что она ждет, чтобы он продолжил.

– Это же день нашей свадьбы, верно?

– Забавно, что ты напоминаешь мне об этом.

– Есть определенные нюансы в нашем с тобой соглашении, которые следует обсудить.

Румянец залил ей щеки. Она потянулась к бокалу, который прежде отставила.

– У меня создалось впечатление, что наш союз не более чем деловой контракт – исключительно брак по расчету.

Сухая, бесстрастная интонация ее голоса на мгновенье озадачила его.

– Значит, возможно, я не достаточно ясно выразился.

– Ты выразился более чем ясно. Я должна предоставить тебе право иметь любовниц, тогда как ты не склонен дать мне такую же свободу. Ты не любишь меня, поэтому и не желаешь спать со мной.

– С каких это пор любовь стала решающим условием плотских отношений между мужчиной и женщиной?

– Не могу представить это иначе.

Ее откровенность моментально лишила Майлза дара речи. Наконец он сказал:

– А как насчет желания ради желания?

– Желания? – Ее темные брови сошлись над переносицей. – Как можно желать человека, который тебе не нравится?

– Я никогда не говорил, что ты мне не нравишься.

– Но и никогда не говорил, что нравлюсь.

– Я тебя не знаю.

– И тем не менее женился на мне.

– Так что ж, казнить меня теперь за это? В конце концов, ты тоже вышла за меня замуж и тоже меня не знаешь.

– Я знаю тебя. Знаю уже много лет. Мы встретились пятнадцать лет назад, когда мне было двенадцать. Тебе года двадцать четыре, двадцать пять. Я наткнулась на тебя на Маргрейв Блафф. Ты стоял на вершине и смотрел в сторону Брайтуайта. Ты рассердился, обнаружив, что я подглядываю за тобой из-за ствола старой рябины. – Девушка, наконец, взглянула на него. – Ты сказал: «Ты кто, черт возьми, и почему прячешься за деревом?».