Единственная моя - Сатклифф Кэтрин - Страница 20

– Он не к отцу, мисс!

Оливия взглянула на Эмили. Голубые глаза Эмили удивленно округлились, а розовые губки сложились в гримасу неудовольствия. Тряхнув белокурыми локонами, она заявила:

– Я отказываюсь видеть его. Скажи ему, чтоб убирался, Джон, я...

– Прошу прощения, мисс Эмили, но он не к вам. Он желает поговорить с мисс Оливией.

Ощущение, подозрительно сходное с радостным волнением, охватило Оливию. И это после того, как она провела целую ночь, убеждая себя в том, что Майлз Уорвик не стоит того, чтобы беспокоиться, что он о ней думает. Расправив плечи, она сделала глубокий вдох и сказала:

– Скажи ему, что я не могу его принять. Брайан ждет, в конце концов, и... ну, просто скажи ему это, и все.

Джон кивнул и вышел.

Перешагнув через груду платьев, Эмили встала перед столом и, наклонившись к Оливии, возмущенно спросила:

– Что он здесь делает?

– Привез Беатрис, я уверена. Успокойся, Эми, у тебя такое лицо, словно ты увидела призрака.

– У тебя не лучше, – отрезала сестра. – Или, может, этот румянец на щеках у тебя от возбуждения, а не от беспокойства?

– Не болтай чепухи.

Заламывая руки, Эмили бросила отчаянный взгляд на дверь.

– О Боже! А если он задумал встретиться с лордом Уиллоуби? Зная Майлза, не сомневаюсь, что он получил бы огромное удовольствие, рассказав его светлости все гнусные подробности наших отношений. Избавься от него, Оли, пока он не разрушил все мое будущее!

Оливия направилась к двери как раз в тот момент, когда смех Брайана зазвенел по коридору. Ребенок бросился в ее объятия, весь светясь от радости.

– Мамочка, – закричал он, – кухарка приготовила мне пудинг!

Оливия опустилась на одно колено и крепко обняла тепло закутанного мальчика. От него пахло апельсиновым мармеладом, а на верхней губке остались похожие на усы следы от молока. Она засмеялась и поцеловала его, сразу же позабыв об Уорвике, пока не услышала слабый голос Джона.

– Милостивый государь, мисс Оливию нельзя беспокоить!

Она повернула голову, а он уже стоял тут, слегка расставив ноги, в плаще, свободно свисающем с плеч. Джон стоял чуть позади него, беспомощно глядя на Оливию. Она отпустила его кивком головы и медленно поднялась.

– Вы всегда без спроса врываетесь в дом? – спросила она Уорвика.

– Если приходится. А вы всегда заявляетесь в дом мужчины по ночам и без приглашения?

Оливия заставила себя сделать медленный, глубокий вдох.

– Полагаю, вы привезли Беатрис?

Он кивнул, и черный локон небрежно упал ему на лоб.

– Что ж... пожалуйста, примите мою благодарность, мистер Уорвик. Вместе с извинениями за причиненные неудобства. Теперь, с вашего позволения мы...

– Я бы хотел поговорить с вами, – прервал он.

– Увы, это невозможно. Я собираюсь уходить, как видите. С сыном.

Она увидела, как взгляд Уорвика опустился на ребенка, прижимающегося к ее ноге, и прячущего свое маленькое личико в юбках.

– У нас так заведено, – поспешила добавить Оливия, отвлекая внимание Уорвика. – Я вожу его на прогулку каждое утро.

– Как трогательно. – Слова Майлза прозвучали шутливо, но лицо его не изменилось. Глаза оставались колючими, выражая непреклонность и создавая у Оливии впечатление, что несмотря ни на что, он все равно скажет то, что хотел.

Видя, что от него не так легко избавиться, она сказала:

– Можете присоединиться к нам, если хотите. Эмили, которая оставалась в кабинете, тихо ахнула.

По правде говоря, Оливия и сама была немало ошеломлена своим предложением. И все-таки лучше, если он скажет ей то, что собирается сказать наедине.

Молчание длилось, казалось, бесконечно. Взгляд Уорвика перемещался от нее к мальчику и затем опять к ней.

– Хорошо, – наконец ответил он.

Майлз собирался только проводить Беатрис. У него и в мыслях не было встречаться с Оливией. Особенно после прошедшей ночи, когда он выставил себя полнейшим идиотом. Вначале тем, что здорово перебрал, а потом еще и расплакался о своем горе.

И вдобавок этот поцелуй.

Майлз никак не мог отделаться от мысли, что ему это понравилось.

Даже очень.

Фактически, он полночи проходил по дому, думая об этом.

Карета подпрыгнула на кочке, возвращая смятенные мысли Майлза к настоящему моменту времени. Он сидел напротив Оливии, которая закуталась в накидку с лисьим воротником. Рядом с ней сидел мальчик, розовощекий от холода, его ноги были накрыты одеялом. Широко распахнутые зеленые глаза мальчугана глядели прямо на него. Маленькие, но пухленькие пальчики малыш послушно сцепил на коленях.

– Итак? – послышался голос Оливии, снова привлекая к себе внимание Майлза. В полумраке кареты ее лицо, частично скрытое капюшоном, казалось, приобрело оттенок бархатистого крема, а большие глаза были очерчены густой каймой черных, длинных ресниц.

– Что вы хотели сказать, мистер Уорвик?

Он на мгновенье задумался, потом полез в карман, доставая ее очки. Постучав ими по колену, он снова взглянул на мальчика, затем протянул их Оливии.

– И это все? – Она не улыбнулась. – Вы могли бы переслать очки с Беатрис или оставить у Джона.

Он пожал плечами и положил ногу на ногу, коснувшись при этом ее колен.

– Если вам есть что сказать, сэр, тогда говорите. Можете не беспокоиться о Брайане, если, конечно, не собираетесь рассуждать о его происхождении. Это тема, обсуждать которую я не намерена.

Майлз наблюдал, как пальцы женщины, затянутые в перчатку, играют с дужками очков. Оливия не спешила надеть их.

– Возможно, я просто в настроении немного поболтать, – сказал он.

– Сомневаюсь. Вы не производите на меня впечатления человека, находящего удовольствие в пустой болтовне.

– Вы очень прямолинейны, юная леди.

– Я уже далеко не юная леди, сэр, и не часто развлекаюсь тем, что кокетничаю. Я уже стара для игр и превыше всего ценю откровенность.

– Откровенность часто беспощадна и может ранить больнее, чем ложь. Я убедился на собственном опыте, что люди предпочитают ложь, мисс Девоншир.

– Включая вас, мистер Уорвик? Он слегка улыбнулся.

– Боюсь, я тоже страдаю прямолинейностью, мисс Девоншир. В этом отношении мое имя не пользуется большой популярностью.