Охота на оборотня - Сартинов Евгений Петрович - Страница 69

Николай Кочин был достаточно осторожным человеком только до той поры, пока дело не касалось денег. Приторговывая по мелочам, он мечтал о большом куше, таком большом, чтоб враз решить все проблемы. Кушем Николай считал три-четыре тысячи рублей, большую сумму он просто не мог себе представить.

Сегодня днем судьба подкинула ему шанс, хотя с утра хронически не везло.

Во-первых, в кармане не было ни гроша, во-вторых, приперся Мазуров, в-третьих, никто ничего у него так и не купил. А тут еще Кочина турнули с насиженного места менты, откровенно тянувшие с торговцев небольшую мзду. Покорно собрав свои железяки, Николай бесцельно побрел по рынку, оглядываясь по сторонам в поисках знакомых, у которых можно было бы стрельнуть если не Денег, то хотя бы сигарет. И в этот момент судьба-индейка повернулась к нему лицом.

— Никола! — услышал он и, обернувшись, увидел На другой стороне улицы своего старинного знакомого, Гошку Маренина. Этот сутуловатый, длинный парень тридцати двух лет был так же, как и Кочин, мелким тунеядцем с такими же запросами и с такой же степенью успеха. Родство душ, судеб и характеров сближало этих двух пасынков удачи.

— Иди сюда, работенка есть! — крикнул Маренин.

Николай резво поспешил к приятелю.

— Чего там у тебя?

— Алиеву надо машину разгрузить. Стольник на рыло отстегивает. Ты как, не против колымнуть?

Алиева Кочин знал — азербайджанец, плохо говоривший по-русски толстый мужик лет пятидесяти.

— Нет проблем, разгрузим.

Минут через пять на машине подъехал Алиев. Усадив доморощенных грузчиков в потрепанную иномарку, он отвез их на окраину города, к большому, внушительных размеров гаражу, около которого уже стоял фургон, старый «зилок». Отключив сигнализацию, Алиев открыл ворота и махнул рукой шоферу грузовика. Тот развернул машину и подал к самым воротам.

— Хватит, — буркнул Рамиз, — дальше они сами.

В фургоне оказались многочисленные ящики с продуктами: тушенка, сгущенка, коробки с сигаретами и чаем. Кочин забрался в кузов и подтаскивал провиант к борту, Гоша таскал его в склад, а сам Алиев стоял рядом, зорко наблюдая за происходящим. Николаю бросилась в глаза коробка с надписью «Парламент», и ему в этот момент еще нестерпимей захотелось курить. Подняв вожделенную коробку, он отметил, что она тяжелей остальных. Кроме того, фирменная упаковка оказалась вспорота и грубо, видимо наспех, заклеена широким, прозрачным скотчем. Он было хотел сказать об этом хозяину, но тот махнул рукой.

— В сторону ее!

Когда кузов начал пустеть, в кармане Алиева зазвонил мобильник. Рамиз поднес трубку к уху, сказал несколько фраз на своем языке, потом что-то долго переспрашивал, повышая голос. Наконец он выругался, жестом показал грузчикам, чтобы те продолжали разгрузку, а сам вышел из гаража и продолжил разговор на улице. Вскоре машина была пуста, азербайджанец что-то орал в трубку, а водитель залез в кабину. Николай спрыгнул из кузова, глянул на Гошку и кивнул. Они понимали друг друга без слов. Гоша кинулся вправо, к ящикам с тушенкой, а Николай к той самой вскрытой коробке с сигаретами. Шофер запустил двигатель, так что треска вспарываемого скотча никто не слышал. Кочин сунул руку в коробку, но вместо ожидаемых сигарет почувствовал что-то продолговатое, металлическое на ощупь и тяжелое. Вытащив это нечто на свет божий, Николай с ужасом понял, что держит за ствол пистолет. На секунду он оторопел, и в этот момент грузовик газанул и медленно отъехал от гаража. Судя по интонациям в голосе, Алиев заканчивал разговор, и Кочин торопливо сунул оружие в свою сумку, затем поднялся и сделал пару шагов вперед навстречу азербайджанцу. Все получилось вполне естественно, тем более что и Гоша с невинной мордой и оттопыренными карманами ветровки спешил с другой стороны склада.

— Все, хозяин, работа сделана! — бодро отрапортовал Маренин.

Алиев для сущей важности повертелся по сторонам, велел зачем-то переставить ящики с тушенкой, а коробку «Парламент» отнести в дальний угол склада. После этого он расплатился с грузчиками, закрыл склад и подвез их до рынка. Проводив глазами машину азербайджанца, Гошка сделал хитрые глаза и, обернувшись к другу, сообщил:

— Я четыре банки тушенки стырил. А ты чего?

— Ничего, — коротко ответил Кочин и направился к табачному киоску купить сигарет.

— Ты чего это? — удивился Маренин. — Сдрейфил, что ли?

— Не было там ничего…

В этот момент Гошку окликнули. Тот оглянулся и, ссутулившись, побрел через дорогу. Это была его мать, единственный человек, который имел над Гошкой большую власть, чем водка и лень. Воспользовавшись моментом, Кочин быстро покинул рынок, по дороге купил бутылку самой дешевой, явно «паленой» водки, дешевую колбасу и через пятнадцать минут был у себя дома, в комнате старого деревянного барака постройки ударных тридцатых. Выпив полстакана сорокаградусной и закусив, он наконец-то достал из сумки пистолет. Это был тяжелый вороненый ТТ. Осмотрев оружие со всех сторон, Кочин пришел к выводу, что пистолет новый, он даже пах смазкой, этот запах Николай смутно помнил еще с армии. Положив оружие снова в сумку, Кочин завалился на кровать и начал думать.

Тогда, на складе, в первый момент он сунул пистолет в сумку только потому, что это была добыча. Лишь теперь он понял, что совершил. Он украл оружие у бандитов!

Если они хватятся, ему не жить. Теперь он находился в полной прострации и не знал, что ему делать.

Не выдержав напряжения, Николай вскочил с кровати, налил еще водки, выпил, поморщился и сноваупал на кровать.

«Черт бы побрал этих приезжих козлов! Понаехали тут, черножопые! А все менты виноваты, распустили этих азеров!» — зло подумал он, и невольно всплыла фигура Мазурова. И тут он понял, что надо делать, даже вскочил с кровати, настолько его поразила собственная хитроумная идея.

«Я сдам азера ментам, они его арестуют, пистолеты изымут, а склад с продуктами останется без хозяина, хотя бы ненадолго. Опечатают, и все. Так было с Кузьминым, когда его накрыли с „паленой“ водкой. Вряд ли менты его подключат к сигнализации, у них вечно денег нет. Взять Гошку, он мужик здоровый, ночью ковырнуть ворота ломом, и бери что хочешь!»