Практическая характерология с элементами прогнозирования и управления поведением. Методика "семь рад - Пономаренко Борис - Страница 40

«Я помню, как стройным юношей я впервые пришел на наш комбинат, — говорит в заздравной речи седовласый директор, обращаясь к юбиляру, — и Вы, уже в те годы опытный бухгалтер, взяли меня к себе в ученики. Сегодня мы радостно чествуем Вас — старейшего бухгалтера Вселенной!». Директор, по гипертимной забывчивости или из эмотивной деликатности, не вспоминает при этом, как «опытный бухгалтер» кряхтел, бухтел и недовольно сопел тогда, много лет назад, не желая брать шефство над кем бы то ни было.

Действительно, тревожным в тягость осуществление руководящих функций, поэтому часто, будучи хорошими, опытными профессионалами, они категорически отказываются от предложений занять должность начальника, пусть даже самого маленького.

В общении с окружающими тревожные также проявляют избирательность и постоянство. Они долго присматриваются к человеку, прежде чем пойти на постепенное сокращение межличностной дистанции. Но тем, кого они «подпустили поближе», к кому привыкли, тревожные остаются преданными на долгие-долгие годы, нередко — на всю жизнь. Их круг общения, таким образом, очень узок и состоит из одного, двух, трех — не больше, Друзей детства.

Важно понимать, что наличие тревожного радикала не Делает общение более доброжелательным, гармоничным, сердечным. Тревожные вовсе не добры, не приветливы, не деликатны. Они лишь предпочитают держаться на Расстоянии и помалкивать, когда их не спрашивают.

Задачи.

Вы будете удивлены, коллеги, но диапазон задач, с которыми способен, в принципе, справиться тревожный, не так уж и узок.

Тревожного можно научить выполнять многие виды работ, в том числе довольно рискованных, объективно опасных. Но при одном непременном условии — учить его надо будет долго, постепенно, «шаг за шагом», причем шаги должны быть очень маленькими, осторожными. Не дай бог — испугается! Словом, чтобы добиться от тревожного умения прыгать с парашютом, начинать прыжки надо с детской скамеечки — не выше.

Тревожный должен привыкнуть ко всему новому, что, не спросив его разрешения, ему навязала жизнь. Появится привычка — тревога несколько отступит. Нередки ситуации, когда тревожный вначале яростно сопротивляется переменам, затем, приспособившись, притерпевшись к новому положению вещей, не менее яростно возражает против попыток вернуться к старому.

Лучше всего, комфортнее, ему, разумеется, справляться с рутинной, монотонной работой. Хуже всего — с работой, предполагающей публичность, частую смену рода занятий, необходимость принимать самостоятельные решения, тем более, не имея времени на их подготовку и осмысление, — смело, экспромтом, на свой страх и риск.

Особенности построения коммуникации.

Грубыми коммуникативными ошибками в отношении тревожного будут:

а) озадачить его и оставить без моральной и информационной поддержки, один на один с непредсказуемо развивающимися событиями;

б) поставить его в условия, требующие быстрого принятия решения (независимо от степени сложности решаемого вопроса);

в) отказаться от ранее достигнутых договоренностей, резко изменить согласованные с ним правила коммуникации, пусть даже очевидно для пользы дела.

Во всех этих случаях он испытает сильный психологический дискомфорт, приостановит свою активность («мнимая смерть»), а вас запишет в «непредсказуемые», что в устах тревожного является наихудшей оценкой человека. Возобновить с ним контакты после этого будет крайне сложно.

Общаясь с тревожным, следует избегать проявлений, прежде всего, истероидности и гипертимности.

Тревожный, опасаясь негативных для себя последствий, интуитивно сторонится и не одобряет поведения людей, жаждущих публичного признания («выскочка, — думает он про таких неприязненно, — болтает, обещает... еще беду накличет»), а также готовых пуститься на любую авантюру. Тревожные ценят в людях последовательность, постоянство, скромность, отсутствие амбиций и планов переустройства мира (из-за этого, как вы понимаете, достается от них и параноикам).

Испытывая нечто вроде благодарности к эпилептоидам за их настойчивость в установлении и поддержании строгого порядка, тревожные, тем не менее, боятся эпилептоидной грубости и излишней требовательности. Часто вместо покорности, повиновения и исполнительности, к которой склонны, они обнаруживают в ситуации прямого контакта с обладателями этого мизантропического радикала все ту же несостоятельность, впадая в «мнимую смерть».

«Утром, по обыкновению, княжна Марья... входила для утреннего приветствия в официантскую и со страхом крестилась и читала внутренне молитву. Каждый день она входила и каждый день молилась о том, чтобы это ежедневное свидание (с отцом — В.П.) сошло благополучно.

.. .Княжна испуганно взглядывала на близко от нее блестящие глаза отца; красные пятна переливались по ее лицу, и видно было, что она ничего не понимает и так боится, что страх помешает ей понять все дальнейшие толкования отца, как бы ясны они ни были... каждый день повторялось одно и то же: у княжны мутилось в глазах, она ничего не видела, не слышала, только чувствовала подле себя сухое лицо строгого отца, чувствовала его дыхание и запах, и только думала о том, как бы ей уйти поскорее из кабинета и у себя на просторе понять задачу...

...Княжна взглянула на часы и, заметив, что она уже пять минут пропустила то время, которое должна была употреблять для игры на клавикордах, с испуганным видом пошла в диванную. Между 12 и 2 часами, сообразно с заведенным порядком дня, князь отдыхал, а княжна играла на клавикордах»

(Л.Н. Толстой «Война и мир».)

И все же, выходит, что взаимоотношения с эпилептоидами из всех возможных вариантов тревожных устраивают больше всего*.

*К слову, тревожные очень любят общество эмотивных, но не чувствуют в них необходимой опоры, защиты.

Доказательством может служить (помимо жизненного опыта, разумеется) следующий фрагмент диалога княжны Марьи и ее брата — князя Андрея:

«— Ну, а по правде, Marie, тебе, я думаю, тяжело бывает иногда от характера отца? — вдруг спросил князь Андрей.

Княжна Марья сначала удивилась, потом испугалась этого вопроса.

— Мне?.. Мне?.. Мне тяжело?! — сказала она. — ...Я так довольна и счастлива с ним... Я только желала бы, чтобы вы все были счастливы, как я».

(Л.Н. Толстой «Война и мир».)

Вот и все, уважаемые коллеги, что мы расскажем вам о тревожном радикале.

Прежде чем, по обыкновению, сформулировать вопросы и задания, автору хотелось бы сказать несколько напутственных слов.

Этап введения в методику «семь радикалов» завершен. Мы достаточно подробно и близко познакомились с каждым из радикалов, узнали и запомнили их характерные внешние проявления, а также иные качества поведения, им присущие. Образно говоря, мы научились читать буквы. Настало время перейти к словам.

Мы обязательно сделаем это, уже в следующей главе. Но прежде хотелось бы еще раз провести перед вашим мысленным взором череду поведенческих тенденций, сопряженных с известными нам теперь радикалами:

• Истероидная тенденция заключается, в основном, в создании и презентации широкой общественности иллюзорно благополучной модели мира, в которой центральное место занимает собственное «Я» истероида.

• Эпилептоидная тенденция — стремление контролировать информационные потоки (предметы и людей), подавление потенциальной угрозы (опасности) за счет установления жесткого, авторитарного формального порядка.

• Паранояльная тенденция — настойчивое продвижение в сознание масс собственной (заимствованной у шизоида, но упрощенной) модели переустройства мира с целью совместной работы над ее реализацией.