Анечка-Невеличка и Соломенный Губерт - Незвал Витезлав - Страница 36

— Жаль, сундучок заперт! — посетовала Анечка.

— Так и быть, отопру вам его, — сказал Соломенный Губерт и прошептал над сундучком своё заклинание.

Тот щёлкнул, отворился, и из него стало так порошить чем-то, похожим на пыль, что Соломенному Губерту, Анечке и Мартышке все глаза запорошило.

— Ну и ну! Страшила пыль ест! — протирая глаза, сказал Соломенный Губерт. — Он, вероятно, просто недотёпа, если порошком питается! Ведите нас лучше ко второму сундучку! — приказал Соломенный Губерт Мартышке и запел:

У Страшилы

Мало силы —

Он слабее всех Страшил!

Он нас очень насмешил —

Всем глаза запорошил!

На втором сундучке было написано:

МАЛЕНЬКИЕ СТРАШИЛЬНЫЕ АНГЕЛЫ

Из него не порошило — в нём летали лёгкие снежные хлопья и так сверкали, и так блестели, что Анечка приняла было их за маленькие шёлковые платьица. Летающий снег просто заворожил Анечку, и она запела:

Хлопья, хлопья, снежный пух!

 Может, вы из белых мух?

Я глядеть на вас люблю,

Бабу я из вас слеплю.

Реют мухи, небо звёздно,

Зябко на дворе и поздно.

Хлопья, хлопья, прилетайте

И, пожалуйста, не тайте!

Когда Анечка допела, по Мартышкиной щеке покатилась слеза. Мартышка утёрла слезу вышитым флажком и заковыляла к третьему сундучку, на котором виднелась надпись: УРАГАН

Соломенный Губерт, без труда отперев и этот сундучок, сразу же его захлопнул. В сундучке так дуло, выло, свистело и грохотало, что Соломенный Губерт не слышал даже собственного голоса, Мартышка же задрожала и заторопилась дальше.

В конце концов все трое очутились на верхушке башни. Тут Мартышка вскарабкалась к самому высокому окошку, просунула в окошко флажок и привязала его к полосатому шесту. Флажок сразу же зареял и стал трепетать в воздухе, точно язык пламени.

— Ну хорошо! — сказал Соломенный Губерт. — Хоть вы, Мартышка, и повесили флажок, однако Страшилу мы пока не видели. Я не желаю больше видеть ни еду для Страшилы, ни Маленьких Страшильных Ангелов, ни Ураган! Учтите — со мной шутки плохи! Я желаю видеть Страшилу, и всё тут!

Это было сказано таким строгим тоном, что Мартышка завизжала, съёжилась, и шерсть на ней встала дыбом. В тот же момент раздался оглушительный грохот.

Все окошки сразу же распахнулись, все сундучки раскрылись, и началось невообразимое!

— Что вы натворили, что вы опять натворили?! — воскликнула Анечка-Невеличка и тоже съёжилась, потому что вокруг происходило что-то ужасное: выла вьюга, в глаза Анечке летела пыль, в лицо — снег, и всю её хлестало дождём.

Между тем Соломенный Губерт, который хоть и съёжился, но при этом не переставал украдкой наблюдать за происходящим, крикнул: — Страшила летит к нам с башни!

Действительно, с верхушки башни, рокоча и громыхая, что-то летело. Было оно. то словно туча, то словно большая надувная кукла, то словно кусок брезента.

— Бежим! — шепнула Анечка и пустилась наутёк.

— Стойте! — крикнул Соломенный Губерт. — Стойте, Мартышка!

— За что вы меня так? — крикнула на бегу Анечка.

— Я не вам! Я Мартышке! Если она удерёт, как удрали сапожки, мы останемся без проводника!

Но Мартышка была уже довольно далеко, и Соломенный Губерт тоже бросился бежать, однако не от Страшилы, а вдогонку за Мартышкой.

Это был удивительный бег! Впереди неслась Мартышка, за ней мчалась Анечка-Невеличка, а за ними мчал Соломенный Губерт.

Вообще-то Мартышка не бежала, а катилась кубарем, Анечка тоже не бежала, а летела, потому что стоило ей сделать несколько быстрых шагов, как платье её надулось, и она взлетела в воздух. Соломенный Губерт между тем тоже не бежал, а летел, и случилось это вот как.

Он хотел столкнуться со Страшилой лицом к лицу и всё время оглядывался. Однако лица у Страшилы не оказалось. Страшила всё время менялся и колыхался! То он был как туча, то как брезент, то как надувная кукла, но лицо своё не показывал! В конце концов он пронёсся над Соломенным Губертом и быстро стал набирать высоту. Соломенный Губерт однако успел ухватиться за его угол, и Страшила, сорвав Соломенного Губерта с места, потащил его за собой.

Они летели так быстро, что обогнали не только Анечку-Невеличку, но даже Мартышку.

На лету Соломенный Губерт врезался в какие-то двери. Двери распахнулись, и Соломенный Губерт вылетел на замковый двор. Первое, что он увидел, была Карета, безостановочно ездившая ВОКРУГ ДА ОКОЛО.

Страшила с прицепившимся Соломенным Губертом тоже стал летать ВОКРУГ ДА ОКОЛО. Пока они летали, Анечка приземлилась, да так мягко, что даже не поцарапалась. А приземлившись, обнаружила, что держит в руках какую-то шкатулку.

Как же эта шкатулка попала к ней? Наверно, взлетая с лестницы, Анечка хваталась за всё, что попадалось под руку, и таким образом сорвала шкатулку со стены. Иначе и быть не могло!

А раз не могло быть иначе, вероятно, так оно и было!

Анечка внимательно оглядела шкатулку, нашла маленький замочек, быстро отперла его и ужасно обрадовалась.

В шкатулке оказалась Дудка! Не теряя ни секунды, Анечка задудела. Что случилось, когда она задудела? Что же случилось?

Глава сорок четвертая, в которой рассказывается, что случилось, когда Анечка-Невеличка задудела на Дудке

КОГДА АНЕЧКА ЗАДУДЕЛА, КАРЕТА перестала ездить и послушно остановилась. Страшила с прицепившимся Соломенным Губертом перестал летать и начал медленно снижаться. Возле самой земли Соломенный Губерт отпустил Страшилу и мягко приземлился. Вслед приземлился и Страшила, странно распластавшись по двору. И сразу стало ясно, что это не Страшила, а та самая Парусина, на которую упали Анечка-Невеличка и Соломенный Губерт, перемахнув в Седле через Стену.

Седло теперь лежало на Парусине, и Мартышка, которая, услыхав Дудку, замерла на месте, уселась в него.

Откуда ни возьмись, выскочила из дверей Разувайка и встала позади Мартышки. Потом появились обе пары сапожков и встали позади Разувайки. Наконец отворилось какое-то окошко, из которого выпрыгнуло что-то вроде мячика и плюхнулось прямо Анечке на колени.

От неожиданности Анечка зажмурилась, а Соломенный Губерт весело воскликнул:

— Ура! Вам лягушка на колени прыгнула! Сами же причитали в Лабиринте: «Помогите нам, лягушки!» Сейчас она вам поможет!

— Не пугайте меня!

— Да вы сами не пугайтесь! Поглядите на неё, она же не страшная!

Анечка-Невеличка расхрабрилась и поглядела. На коленях у неё действительно сидела красивая зелёная Лягушка и не сводила с Анечки глаз.

— Да ведь это Русалка! — радостно воскликнула Анечка.

— Не Русалка, а Древесная Лягушка!

— Пускай Древесная Лягушка! Всё равно Русалка! Я ведь задудела на Дудке, вот она и появилась!

— В таком случае, может быть, я Русалка? — спросил Соломенный Губерт и принялся смеяться.

— Вы уж наверняка нет! — рассердившись, сказала Анечка.

— Тогда, может быть, Разувайка — Русалка? Она тоже прибежала, когда вы задудели. Или сапожки?

— Древесная Лягушка — Русалка, и больше никто! — сказала Анечка и ласково улыбнулась Лягушке. — Таких красивых глаз, кроме Русалки, ни у кого нет!

— Однако Русалки поют! — сказал Соломенный Губерт. — А Древесная Лягушка — безвестная погремушка! Даже полоумный Попугай в Зоологическом Саду был согласен с этим!

Вдруг Лягушка, к удивлению Соломенного Губерта, приятно запела. Едва она запела, Разувайка подпрыгнула и запрыгала по-лягушачьи. Обе пары сапожков тоже запрыгали, и тоже по-лягушачьи. Мартышка и Седло тоже запрыгали на лягушачий манер. И Соломенный Губерт, хотел он этого или не хотел, запрыгал вместе со всеми. И Анечка-Невеличка с Лягушкой в руках — тоже.