Анечка-Невеличка и Соломенный Губерт - Незвал Витезлав - Страница 10

— Не плачьте! — крикнул Соломенный Губерт. — Надо действовать.

— Я не плачу.

— Но и не действуете!

— Как же мне действовать? Встать, может быть?

— Этого я бы не советовал!

— Почему?

— Потому что у вас ноги опять прилипнут к земле.

— Что же делать?

— Обуйте сапожки, как положено.

— Значит, правый на правую ногу?

— Верно. А левый — на левую!

Анечка-Невеличка так и сделала.

— Теперь встаньте! — посоветовал Соломенный Губерт, раскачиваясь, точно паяц на ниточках.

Анечка-Невеличка встала на ноги, а встав, так обрадовалась, что даже подпрыгнула. Когда она подпрыгнула, ей показалось, что она легче перышка. Опустилась она тоже легче перышка, а опустившись, опять подпрыгнула и опять опустилась. Внезапно где-то заиграла музыка, и оказалось, что Анечка, прыгавшая и опускавшаяся легче перышка, танцует.

Тогда она принялась ещё и напевать и запела вот что:

Ты неси меня, перо,

В облачное серебро.

Выше крыш и чердачков,

Выше лёгких паучков.

Унеси над башнями,

Словно птиц над пашнями,

Словно лист в осеннем лесе,

Словно звёзды в поднебесье.

Унеси, как бабочку,

Как сухую травочку,

Словно с тополя пушинку,

Словно с поля порошинку.

Унеси ты в сны меня,

Я проспать могу полдня.

Просыпаться не проси,

А неси меня, неси!

Потом музыка перестала играть, Анечка — танцевать и петь, а Соломенный Губерт перестал качаться, точно паяц на ниточках, и сказал:

— Теперь вам остаётся спасти меня!

— С удовольствием! Только научите как.

— Я могу лишь посоветовать. Вы намереваетесь ещё танцевать?

— Нет, кажется.

— Тогда вам необходимо проверить, сможете ли вы ходить.

Анечка проверила и стала ходить. Ходила она взад и вперёд, и ходилось ей прекрасно.

— Мне прекрасно ходится! — сказала она.

— Надо полагать, вы уже нагулялись! — крикнул Соломенный Губерт и хотел топнуть от злости, но тут же потерял равновесие и стал раскачиваться, точно паяц на ниточках. Анечка подошла к нему, придержала обеими руками, и он перестал раскачиваться.

— Надеюсь, вы не плачете? — спросила она, так как ей показалось, что он плачет.

— Никогда! И никому бы не советовал так думать!

— Я бы тоже никому не советовала.

— Однако вы советуете мне кое-что похуже! — крикнул Соломенный Губерт. — Вам угодно, чтобы мои ноги не отлеплялись от пола, пока вы танцуете, прохаживаетесь взад-вперёд и дразните меня.

— Вовсе я вас не дразню!

— Тогда могли бы принести мне сапожки!

Анечка принесла ему сапожки, и Соломенный Губерт спросил:

— Который правый, а который левый?

— Оба правые и оба левые.

Стоило Соломенному Губерту обуться, и он высоко подпрыгнул от радости, а когда опустился, опять подпрыгнул. Он подпрыгивал и опускался, а между тем где-то забарабанил барабан, и Соломенный Губерт, подпрыгивая и опускаясь, стал приговаривать:

Потом Соломенный Губерт перестал подпрыгивать и опускаться, но зато с удовольствием принялся расхаживать взад-вперёд, топая и приговаривая:

Топ-топ-топ, сапожки!

Пять грибов в лукошке:

Первый звался мухомором,

Мухи дохнут на котором,

А второй — волнушкой,

Розовой ракушкой.

Третий был груздь.

Груздь? Какая грусть!

А четвёртый — рыжик,

Он вкусней коврижек.

Пятый — боровик.

К этим я привык!

Потом Соломенный Губерт заявил, что, когда топаешь, неплохо ещё и притопывать. Он топнул, а потом проговорил:

Топ с одним притопом —

Тьма перед потопом!

И один раз притопнул. Едва он притопнул, стеклянный шар, висевший под потолком, загорелся и тут же погас. Соломенный Губерт снова топнул, снова притопнул и снова проговорил:

Топ ещё с притопом —

Рысью и галопом!

Не успел он сказать это, как послышался голос, словно где-то заговорило радио, только громче, намного громче. Голос приказал:

— Включить ток!

Что-то щёлкнуло, и сразу все сапожки — до колена, не выше — понеслись рысью и галопом, а с ними вместе и сапожки, в которые была обута Анечка-Невеличка, и те, в которые был обут Соломенный Губерт.

Стало быть, Анечка тоже припустилась рысью и галопом, и Соломенный Губерт — тоже. Бежали они, не зная куда.

Куда же они бежали?

Куда же они всё-таки бежали?

Глава пятнадцатая, в которой появляется непонятный Страж Дверей

БЕЖАЛИ ОНИ ДОЛГО. Сперва по ровному месту, потом по лестнице, потом снова по ровному месту. Потом был поворот, за которым оказались большие двери.

— Ворота после поворота! — крикнул Соломенный Губерт и вместе с Анечкой-Невеличкой внезапно остановился.

Большие двери сразу же распахнулись, и в них появился высокий человек. По виду этот человек не совсем был человеком, потому что вместо рук у него были рачьи клешни.

— Приготовьте входные билеты! — сказал странный человек.

— У вас есть билет? — спросил Соломенный Губерт Анечку.

— Я не знаю, что это такое.

— Бумажка, по которой разрешается войти.

— Приготовьте билеты! — снова сказал высокий человек, у которого были рачьи клешни.

— Нам придётся вернуться за ними, — ответил Соломенный Губерт.

— И не думайте! — сказал непонятный человек и добавил: — Приготовьте, пожалуйста, билеты в Зоологический Сад!

Соломенный Губерт стал шарить по карманам. Входного билета он не нашёл, зато нашёл носовой платок.

— Не задерживайте публику и предъявите билет! — сказал строгий человек. Соломенный Губерт протянул платок, и человек пробил платок клешнёй, а затем спросил:

— На одно лицо или на два?

— На два! — ответил Соломенный Губерт.

Человек ещё раз пробил рачьей клешнёй носовой платок и пропустил Соломенного Губерта, а за ним Анечку-Невеличку.

Соломенный Губерт так обрадовался этому, что стал распевать:

Жук-олень

На ствол осины

Вполз почти до середины

И вовсю жужжит,

А она дрожит.

И дрожащая осина

Гостя грозного

Спросила:

«Кто ты, господин?