Моя Крепость - Сапожникова Раиса - Страница 23

— Кому?!

— Господину... Роланду.

— А! Графиня очень добра... Ты сейчас от нее?

— Нет... — тут девушка запнулась. — Я работала в нашей комнате. С Эльфридой. Мы кроили вместе...

— А что делает графиня?

— Ее милость заняты... — Лалли прикусила губу. — С сэром Роландом.

— Что?! — лорд Арден невольно вздрогнул, но тут же расслабился и рассмеялся. — Поистине — два сапога пара... Что значит тридцать лет вместе — мы даже изменяем друг другу одновременно!

И он откинул голову на постель, тихо продолжая смеяться.

Сцена в другой половине дома была куда более драматичной.

Едва сумев вытащить Роланда, окаменелого от стыда и горя, из гардеробной, Леонсия уложила его в свою кровать и безуспешно старалась вывести из ступора.

— Ну, успокойся, милый! — умоляла она, целуя.

Успокойся, ничего не случилось. Это я во всем виновата, опоила тебя...

— Зачем?! — в ужасе шептал он.

— Я не нарочно. Это вино должно было только помочь тебе. Помочь забыть все плохое. Почувствовать себя лучше, свободнее... Это гашиш, восточное снадобье, совсем небольшая доза.

— Как я мог!.. — не слушая, рыдал юноша. — Господи, как ты мог это допустить!

— Да успокойся ты! Милый, ну, перестань! — Леонсию, несмотря на трагичность положения, почти разбирал смех: — Не произошло ничего плохого. Посмотри на все с другой стороны.

— Во-первых, ты стал мужчиной.

Эта мысль, кажется, дошла до него. Рыдания стали тише. Это был его первый раз, с сочувствием поняла графиня. Бедный девственник семнадцати лет...

— Во-вторых, ты доставил мне удовольствие.

Роланд так удивился, что замолчал. Удовольствие?! Это... бесчестие было ей приятно?..

— Вы... не оскорблены, миледи? — осмелился спросить он.

Ничуть, — уверила его леди вполне серьезно.

— Так вы... простите меня? — робко выговорил Роланд, немного придя в себя. Настолько, чтобы осознать, что он лежит на кровати дамы голый, как Адам, а она нежно прижимается к нему и тоже едва одета.

При дневном свете он мог рассмотреть ее прелести и, как ни ново было такое зрелище, невольно сравнить ее тело со своим. Старше его, конечно, в матери ему годится, господи боже мой, у нее ведь дети почти его возраста, а какая красивая! Полные белые плечи, круглые груди, тяжелая нога, закинутая на его костлявое бедро. Не более и не менее чем языческая богиня, что забавляется со смертным! У земных женщин не может быть такой нежной кожи (откуда было знать Роланду, сколько притираний готовили для царицы бессчетные арабские и индийские лекари)!

Леонсия продолжала ласкать его. Еще через несколько минут Роланд ответил неумелым объятием. Намного более опытная, она знала точно, какими прикосновениями привести юного гостя в блаженную эйфорию, когда не уже не боятся и не протестуют.

И Роланд второй раз за час совершил страшное преступление, в этот раз прочувствовав каждый миг и получив огромное наслаждение.

— Ваш муж убьет меня... — это был даже не вопрос, а утверждение. И смерть казалась ему не только неизбежным, но и справедливым возмездием. Леонсия засмеялась:

— Не бойся, не убьет! Если бы он убил всех мальчишек, которых я приласкала, я бы в крови купалась.

— Их было так много?

Он уже перестал корчиться от раскаяния.

— Слышу голос мужчины, — похвалила дама с усмешкой. — Уже не боишься, правда?

— Боюсь, — признался он и спрятал лицо на ее плече. — Граф спустит с меня шкуру.

— И с меня?

— А как же... Он же ваш муж. Неужели он позволит...такое...

— Брось. Мой муж никогда не был ревнив, — совершенно спокойно заявила леди. Она не добавила, что отсутствие ревности — жизненная необходимость в таком мире, как мусульманский гарем.

Вынужденный держать в одном месте несколько десятков (а то и более!) праздных женщин, да еще в самом соку, повелитель не мог позволить себе ни чувствовать, ни тем более проявлять ревность.

Те из его предшественников и современников, кто пытался принудить жен и наложниц к насильственному воздержанию, все до одного кончили плохо: либо стали женоубийцами, либо, стремясь «доказать» свою непревзойденную мужественность, погрязли в разврате самого дурного толка. А правителю государства это не к лицу.

Человек разумный и благородный при необходимости исполняет обычаи даже глупые и безумные, но умеет приспособиться к ним, не теряя своей человечности. И Леонсия, живя с таким человеком много лет, благодарила бога за выпавшее ей счастье.

— Сам подумай, мой мальчик, разве была бы я так смела с тобой, если бы опасалась мужа? — пыталась она объяснить, рассеянно гладя волосы Роланда. — Уж поверь. Ни с тобой, ни со мной ничего не случится. Можешь успокоиться и отпраздновать свое превращение во взрослого мужчину!

— Да уж, отпраздновать... — Роланд казался уже почти спокойным и даже удовлетворенным. Он лег поудобнее и отвел глаза.

— А что? Ты недоволен?

— Я доволен.

— Разве тебе было со мной плохо?

— Мне было очень хорошо. Миледи. — Он настолько пришел в себя, что вспомнил о манерах, отметила с радостью Леонсия. Значит, все в порядке. Мальчик молодец.

— Вот и замечательно. Теперь встаем, одеваемся и отправляемся на обед, — скомандовала графиня и покинула ложе.

Роланд, однако, медлил. После дикой истерики раскаяния, на него с опозданием накатила радость победы.

Я — мужчина! Я познал женщину, — пела его душа, несмотря на стыд. Он продолжал лежать, раскинувшись на кровати. Ну, пусть старая. Пусть не по своей воле, а под влиянием какого-то там гашиша, но я ее взял! Я был в ней!..

Леонсия одевалась, изредка поглядывая на него. Пусть мальчик понежится. Он же еще вчера был забитым, обозленным рабом. Хватит ли ее нежности, чтобы вернуть обратно его счастливую юность? И захочет ли он нежности от жены графа Ардена, когда пройдет первое упоение мужской силой.

Ну что ж, есть и другие женщины, подходящие ему по возрасту. Атенаис, например. Или Эльфрида. Стоит ему оглядеться, немного привыкнуть к новой жизни...

— Вставай, милый, — позвала она, и юноша неохотно подчинился. Но в ее спальне его одежды не было, и графиня вынуждена была открыть дверь.

В коридоре дежурил Алан де Трессэ.

— Миледи, — коротко поклонился он.

— Зайдите к сэру Родерику и попросите один из его костюмов. — приказала она.

— Прошу прощения, миледи. Сэр Родерик покинул дом час назад. С бароном Мак-Аллистером и пятью рыцарями.

— А где сейчас находится граф Арден?

— Милорд осматривает правое крыло дома.

— Один?

— С ним донна Эвлалия, — сообщил Алан невозмутимо.

— А! — леди на миг поджала губы, но тут же вновь улыбнулась: — Сэр Алан, прошу все же принести то, что приказано. Найдите, где взять.

— Разумеется, миледи, — поклонился галантный молодой рыцарь и ушел выполнять.

Не прошло и десяти минут, как Алан де Трессэ вернулся. Как видно, он не стал похищать имущество графского сына, а просто взял свой запасной замшевый камзол, штаны и рубаху.

Он положил все на скамью и, как будто ничего не заметив, оставил покои.

— Он все видел, — прошептал в страхе юноша.

— Милый, я же сказала, что все в порядке, — успокаивала его опять леди Леонсия. — Алан — один из рыцарей моего мужа. Они не болтают.

— И он не сообщит графу?! — не поверил Роланд.

— Даже если и сообщит, то только для сведения, — она беззаботно пожала плечами. — Пусть тебя это не волнует. И оденься же наконец!

Ему ничего не осталось, как подчиниться. Костюм Алана был ему чуть широковат в поясе, но леди Леонсия нашла среди своих вещей мягкий ремень.

— Ничего, мальчик мой, уже завтра у тебя будет собственная одежда.

— Если я еще доживу до завтра, — пессимистически пробормотал Роланд. Он не очень-то верил, что граф Арден в самом деле простит ему подобное преступление.

— Да не бойся ты! — откровенно рассмеялась графиня. — Знаешь что, давай заключим пари. Если граф рассердится, я тебе подарю коня, дам денег и отпущу, куда ты захочешь.