Владычица озера - Сапковский Анджей - Страница 50

— Нелюди проклятые, — просипел Клапрот. — Кобольды чертовы. Они тут хозяйничают, а настоящему человеку из-за таких беда и нищета! Таким даже война не помеха.

— На вшакий шлучай, — Щук растянул рот в неприятной ухмылке, — жапомните, молодцы, эту деревушку. Ту, крайнюю, шреди бережок, у шамого лешу. Жапомните как следовает. Ежели когда-нить захоцца мне туда в гошти, не хотелошь бы плутать.

Ярре отвернулся, прикинувшись, будто не слышит, будто видит только большак.

Они шли. Мильтон и Огребок, кметовы сыновья из данного набора, затянули новую песню. Не такую армейскую, добрую. Немного даже как бы пессимистическую. Которую можно было — особенно после предыдущих намеков Щука — считать недобрым предзнаменованием.

— Вон у того, — оценил угрюмо Окультих, — должны быть бабки. Если у ево бабков нету — пусть меня в монахи постригут.

Человеком, из-за которого Окультих шел на такой огромный риск, был бродячий торговец, идущий рядом с двуколкой, запряженной ослом.

— Бабки бабками, — прошепелявил Щук, — а ошлик тоже деньгу стоит. Пошли-ка побыштрей, молодцы.

— Мэльфи, — схватил Ярре бондаря за рукав, — разуй глаза-то! Не видишь, к чему дело идет?

— Так то ж всего лишь шуточки. — Мэльфи вырвал рукав. — Шуткует Щук, шуткует.

Двуколка торговца была одновременно ларьком и могла превращаться в прилавок за несколько минут. Конструкцию, которую тащил осел, украшали яркие, с размахом намалеванные надписи. Судя по ним, торговец предлагал бальзамы и охранные амулеты, эликсиры, фильтры и магические притирки, стиральные средства, а сверх того искатели металлов, золотого песка и трюфелей, а также безотказные приманки для рыб, уток и девок.

Торговец, худой и сильно придавленный бременем лет субъект, оглянулся, увидел их, выругался и подогнал осла. Но осел, как всякий осел, и не думал идти быстрее.

— Начну-кось я с ево, — тихо бросил Окультих. — Да и на тележке чегой-нибудь отыщется.

— Ну, молодцы! — скомандовал Щук. — Раз-два! Управимша ш делом, пока мало швидетелев на большаке.

Ярре, не понимая, откуда у него вдруг взялось столько мужества, несколькими большими шагами опередил компанию и обернулся, загородив от них торговца.

— Нет, — сказал он, с трудом выдавливая слова из перехваченного спазмом горла. — Я не позволю…

Щук медленно распахнул кафтан и показал засунутый за пояс длинный нож, даже на глаз острый как бритва.

— А ну, отойди, пишарчук, — зловеще прошепелявил он. — Ешли шея дорога. Я думал, ты пригодишша в нашей компании, ан нет, уж шлишком тебя, погляжу, твой храм швятым шделал, шлишком уж ты ладаном провонял. А ну, отштупи ш дороги, иначе…

— А что тут происходит, а?

Из-за окружающих большак толстых раскидистых верб, самого распространенного элемента темерского пейзажа, появились две странные фигуры.

У обоих мужчин были нафабренные и торчащие кверху усики, цветные штаны с буфами, стеганые, украшенные ленточками кафтаны и огромные мягкие бархатные береты с пучком перьев. Кроме висящих на широких поясах тесаков и кинжалов, у обоих за спинами виднелись двуручные мечи длиной, пожалуй, в сажень, с рукоятками в локоть и большими изогнутыми гардами.

Ландскнехты, подпрыгивая, застегивали штаны. Ни один не сделал даже движения в сторону рукоятей страшенных мечей, однако Щук и Окультих мгновенно сникли, а гигантский Клапрот опал, как надувная игрушка, из которой выпустили воздух.

— Мы тута… Ну, мы воще-то ничево… — зашепелявил Щук. — Ничего плохого…

— Только шуткуем, — пропищал Мэльфи.

— Никому никакого ущерба не сделано, — неожиданно проговорил согбенный годами торговец. — Никому!

— Мы, — быстро вставил Ярре, — идем в Вызиму, в армию записываться. Может, и вам с нами по пути, милостивые государи?

— И верно, — фыркнул ландскнехт, с ходу сообразив, в чем дело. — И мы в Вызиму, можете идти с нами. Безопасней будет.

— Безопасней, это уж точно, — многозначительно добавил второй, окидывая Щука долгим взглядом. — Все ж должно добавить, что мы недавно видели здесь, в окрестности Вызимы, конный патруль. Уж очень они вешать скоры, патрульные-то. Хреновая будет судьба разбойника иль грабителя, которого на деле прихватят.

— И очень это хорошо. — Щук слегка воспрял духом, ощерился щербато. — Очень это даже хорошо, милшдари, что ешть на поганцев закон и кара, правильный это порядок. Двигаем в путь, в Выжиму, в армию, по патеротическому жову души. Вжывает, штало быть, наш патеротижм.

Ландскнехт посмотрел на него долго и вполне презрительно, потом пожал плечами, поправил меч за спиной и пошел по дороге. Его спутник, Ярре, а также торговец с осликом и двуколкой двинулись следом, а позади, на небольшом удалении, потопала Щукова рвань.

— Благодарю вас, — сказал после долгого молчания торговец, подгоняя осла хворостинкой, — господа солдаты. Да и тебе благодарность, молодой господин.

— А, ерунда, — махнул рукой ландскнехт. — Мы привыкли.

— Разные всякие в армию прутся. — Его спутник оглянулся через плечо. — Как выпадет деревне или городку доля выдать с каждого десятого дана по солдату, так пользуются случаем, чтобы от самой большой сволочи отделаться. Вот. А потом тракты полны такими, а, да что говорить, паршивцами. Ну ничего, уж там, в армии, их вышколят, вымуштрует ефрейторская палка, научит негодяев порядку, когда раз-другой пройдутся меж строя солдат.

— Я, — поспешил пояснить Ярре, — иду записываться добровольцем, не по принуждению.

— Похвально, похвально. — Ландскнехт поглядел на него, подкрутил нафабренные кончики усов. — И то, вижу, что тебя с детства из другой глины лепили. Как же ты к ним-то пристал?

— Случай столкнул.

— Доводилось мне уже видывать, — голос солдата был серьезен, — такие «случайные» столкновения и связи, когда побратавшихся под одну общую шибеницу волокли. Сделай отсюда выводы, парень.

— Сделаю.

Прежде чем закрытое облаками солнце достигло зенита, большак вывел их на тракт. Здесь пришлось остановиться надолго. Тут же толпилась и солидная группа путников, пришедших раньше. Ярре и его компания вынуждены были задержаться — тракт был забит войсками.

— На юг, — многозначительно пояснил один из ландскнехтов. — На фронт. К Марибору и Майене.

— Чьи знаки? — указал головой второй.

— Реданцы, — сказал Ярре. — Серебряные орлы на кармазине.

— Точно угадал. — Ландскнехт похлопал его по плечу. — Башковитый парень. Реданская армия, которую королева Гедвига нам на подмогу прислала. Мы теперь единством сильны. Темерия, Редания, Аэдирн, Каэдвен — все мы теперь союзники, одного дела приверженцы.

— И пора уж, — проговорил у них за спиной Щук с явным ехидством.

Ландскнехт обернулся, но промолчал.

— Ну, так присядем, — предложил Мэльфи, — дадим культяпам передохнуть. Этому войску конца-края не видно, много времени пройдет, пока дорога освободится.

— Посидим, — сказал торговец, — вон там, на горке. Оттуда обзор получше.

Прошла реданская конница, за ней, взбивая пыль, маршировали пращники и щитоносцы. Дальше уже виднелась колонна идущих шагом латников на лошадях.

— Вон те, — указал на латников Мэльфи, — под другим знаком идут. У них черные штандарты, чем-то белым напестренные.

— Эх, глухое захолустье. — Ландскнехт глянул на него. — Герба собственного короля не знаешь. Это ж серебряные лилии, голова садовая.

— Черное поле, усеянное серебряными лилиями, — сказал Ярре, и ему тут же захотелось показать, что уж кто-кто, а он-то не глухое захолустье. — На давнем гербе королевства Темерии, — начал он, — был изображен шагающий лев. Но темерские коронные князья пользовались измененным гербом: добавляли к щиту дополнительное поле с тремя лилиями, потому что в геральдической символике лилия есть знак королевского сына, наследника трона и скипетра.