Владычица озера - Сапковский Анджей - Страница 114

Прежде чем Геральт с Лютиком добрались до Вязова, им пришлось отказаться от массы заманчивых предложений, например, астролябии, жестяной трубы, комплекта столовых приборов, украшенных гербом рода Франгипани, акций медного рудника, баночки пиявок, обшарпанной книги с названием «Чудо мнимое, оно же — Голова Медузы», пары белых кроликов, эликсира, повышающего потенцию, а также — в порядке совмещения — не шибко молодой, не шибко худой и не шибко свежей женщины.

Чернобородый краснолюд до невозможности нахально пытался всучить им дешевенькое зеркальце в рамке из томпака, долдоня, что это-де, волшебное зеркало Кабускана, когда вдруг брошенный камень выбил у него товар из рук.

— Паршивый кобольд! — заорал, убегая, босой и грязный беспризорник. — Нелюдь! Козел бородатый!

— А чтоб у тебя кишки сгнили, говно человечье! — зарычал краснолюд. — Чтоб сгнили и через задницу вытекли!

Люди посматривали в угрюмом молчании.

Квартал Вязово протянулся вдоль озера, у залива, среди ольх, плакучих ив и, конечно же, вязов. Здесь было гораздо тише и спокойнее, никто ничего не покупал и не желал продать. От озера тянуло ветерком, особенно приятным после душного и смрадного, полного мух города.

Корчму «У Вирсинга» искать пришлось недолго. Первый же прохожий указал ее не задумываясь.

На ступенях увитого горошком и дикой розой крылечка, под навесом, обросшим зелененьким мхом и облепленным ласточкиными гнездами, сидели два бородатых краснолюда, потягивающих пиво из прижатых к животам кубков.

— Геральт и Лютик, — сказал один и приветственно отрыгнул. — Долго же вы заставляете себя ждать, паршивцы.

Геральт слез с лошади.

— Привет, Ярпен Зигрин. Рад тебя видеть, Золтан Хивай.

Они были единственными посетителями корчмы, крепко пропахшей жарким, чесноком, травами и чем-то еще — неуловимым, но очень приятным. Сидели за массивным столом у окна с видом на озеро, которое сквозь подкрашенные стекла в свинцовых переплетах выглядело таинственно, привлекательно и романтично.

— Где Цири? — без вступлений спросил Ярпен Зигрин. — Неужто…

— Нет, — быстро прервал Геральт. — Приедет сюда. Вот-вот. Ну, бородачи, рассказывайте, что у вас слышно.

— Ну, не говорил я? — насмешливо бросил Ярпен. — Не говорил я, Золтан? Возвращается с края света, где, если верить слухам, бродил по колена в крови, истребляя драконов и повергая в прах империи, а нас спрашивает, что у нас слышно. Одно слово — ведьмак.

— Ага, — подхватил Золтан Хивай. — Ведьмак, он и в Вызиме ведьмак.

— Чем это тут, — вставил Лютик, — так вкусно пахнет?

— Обедом, — сказал Ярпен Зигрин. — Мяском. А ну, Лютик, спроси: откуда, дескать, у вас мясо?

— Не спрошу, потому что знаю эту шутку.

— Не будь свиньей, спроси.

— Так откуда же у вас мясо-то?

— А само приползло… А теперь серьезно. — Ярпен отер слезы, которые проступили от смеха, хотя шутка, правду сказать, была с большой бородой. — С едой положение критическое, как всегда после войны. Мяса не найдешь. Даже птицы, и той нет. С рыбой тоже — швах… Плохо с мукой и картошкой, горохом и бобами. Фермы пожжены, склады разграблены, пруды спущены, поля пустуют…

— Торговый оборот приказал долго жить, — добавил Золтан. — Привоза нет. Функционирует только ростовщичество да натуральный обмен. Базар видели? Рядом с бедняками, распродающими и выменивающими остатки добра, набивают мошну спекулянты…

— Если вдобавок ко всему еще случится неурожай, зимой народ станет помирать с голоду.

— Неужто так скверно?

— Когда ты ехал с юга, должен был видеть деревни и селения. А ну, вспомни, ты во многих слышал собачий лай?

— Ядрена вошь! — хватил себя по лбу Лютик. — Я ж чуял… Ведь говорил я тебе, Геральт, что это было ненормально! Что чего-то недоставало! О! Теперь понимаю: собак не было слышно! Нигде…

Он вдруг осекся, взглянул в сторону ароматящей чесноком и травами кухни, и в его глазах засветился испуг.

— Не трусь, — фыркнул Ярпен. — Наше мяско не из лающих, мяукающих или кричащих «Смилуйтесь!». Наше мяско совсем другое. Прямо сказать — королевская пища.

— Ну, скажи наконец, краснолюдище!

— Когда мы получили вашу цидульку и стало ясно, что встретимся именно в Ривии, мы с Золтаном долго ломали голову: чем бы вас тут удивить. Комбинировали, комбинировали, аж нам от этого комбинирования… писать захотелось. Тогда зашли мы в приозерную рощицу ольховую. Глядим, а там прям-таки неимоверность виноградных улиток. Ну, взяли мы мешок и насобирали этих миленьких моллюсков, сколько в тот мешок влезло…

— Многие сбежали, то бишь сползли, — покачал головой Золтан Хивай. — Мы были малость подшофе, а они чертовски юркие… улитки-то.

Оба краснолюда снова поплакали от смеха над очередным бородатым анекдотом…

— Вирсинг, — Ярпен указал на копошащегося у печи корчмаря, — мастер по приготовлению улиток, а дело это, чтоб вы знали, требует немалых талантов. А он — прям-таки кухмистр от бога. Пока не овдовел, содержал с женой трактир в Мариборе с такой кухней, что сам король принимал у него гостей. Щас поедим, поверьте!

— А для начала, — кивнул Золтан, — перекусим свежекопченым сигом, пойманным на наживку в бездонных пучинах тутошнего озера. И запьем сивухой из бездонных пучин тутошних подвалов.

— И рассказывайте, други, — напомнил Ярпен, наливая. — Рассказывайте!

Сиг был еще теплый, жирный, пахнущий дымом ольховых стружек. Водка была холодная, аж челюсти сводило.

Вначале рассказывал Лютик. Цветисто, гладко, с лирическими отступлениями, красноречиво расцвечивая повествование такими вычурными и фантазийными орнаментами, которые почти заслоняли и прикрывали выдумки и фантастические построения. Потом рассказывал ведьмак. Рассказывал одну правду и говорил так сухо, скучно и бесцветно, что Лютик не выдерживал и то и дело встревал, что вызывало у краснолюдов нескрываемое недовольство.

А потом повествование закончилось, и наступила долгая тишина.

— За лучницу Мильву! — Золтан Хивай откашлялся, поднял бокал. — За нильфгаардца. За Региса-травника, который в своей хате угостил путников мандрагоровым самогоном. И за ту Ангулему, которой я не знал. Пусть им земля будет пухом. Всем. Пусть у них там, в ином мире, будет вдоволь всего, чего в этом недоставало. И пусть имена их живут в песнях и легендах во веки веков. Выпьем.

— Выпьем, — глухо повторили Лютик и Ярпен Зигрин.

«Выпьем», — подумал ведьмак.

Вирсинг, седовласый мужчина, бледный и худой как щепка, прямая противоположность привычному стереотипу корчмаря и мэтра кухонных таинств, поставил на стол корзину белого ароматного хлеба, потом огромное блюдо, на котором на подстилке из листьев хрена лежали улитки, шипящие и брызгающие чесночным маслом. Лютик, Геральт и краснолюды прытко взялись за дело. Пища была исключительно вкусна и к тому же невероятно забавна, поскольку приходилось ловко манипулировать странными щипчиками и вилочками.

Ели, причмокивали, подхватывали на хлеб вытекающее масло. Добродушно поругивались, когда то у одного, то у другого улитка выскальзывала из щипчиков. Два котенка от души веселились, гоняя и катая по полу пустые раковинки.

Запах, шедший их кухни, говорил о том, что Вирсинг жарит вторую порцию.

Ярпен Зигрин вяло махнул рукой, прекрасно понимая, что ведьмак не отстанет.

— У меня, — сказал он, высасывая ракушку, — в принципе ничего нового. Немного повоевал… Немного починовничал, меня ведь помощником старосты избрали. Придется делать карьеру в политике. В любом другом деле большая конкуренция. А в политике — дурак на взяточнике сидит и грабителем погоняет. Легче выбиться.

— У меня, — сказал Золтан Хивай, размахивая прихваченной щипчиками улиткой, — на политику смекалки нету. Я водяно-паровой металлургический заводишко варганю в компании с Фиггисом Мерлуццо и Мунро Бруйсом. Помнишь, ведьмак, Фиггиса и Мунро?