Полночная чума - Кайзер Грег - Страница 79

Волленштейн положил вальтер в карман и помог англичанину встать со стула. От пленника несло потом, грязью, фекалиями. Ощутил нос Волленштейна и легкий запашок желчи, или инфекции. Во всяком случае, Волленштейн подумал, что у источника этого запаха зеленый цвет. Каммлер наверняка оставит его в живых ровно столько, сколько необходимо для того, чтобы заплечных дел мастера с Принц-Альбрехтштрассе постарались сделать так, чтобы от него самого исходил точно такой же букет запахов. Так что выбора у него нет. Или Англия и возможность продолжать работу, или эта вонь и смерть. Именно этот омерзительный запах помог ему принять решение.

Обхватив англичанина рукой за талию, он помог ему доковылять до двери, затем повел по коридору, налево, направо, через пустую кухню и к задней двери.

Вместе они вышли в темноту. Здесь, снаружи, грохот был таким оглушительным, что от него, казалось, сотрясалась грудная клетка. Десятки авиамоторов, если не сотни, наполняли рокотом небо, а ближе к Шеф-дю-Пон небо прорезали желтые и красные полосы. Трассирующие снаряды. Ими плевали в небо зенитки батареи люфтваффе, расположенной к югу от городка. Выискивая цель, светящиеся линии подрагивали в воздухе, словно конечности-паутинки под дуновением ветра.

Затем среди облаков возникла яркая дуга и на глазах у Волленштейна превратилась в самолет, — с широкими крыльями и двумя моторами, — хвост которого был объят пламенем. Еще несколько мгновений, и крылатая машина исчезла где-то в соседнем лесу. Волленштейн подождал, когда прогремит взрыв, но ничего не услышал, только рокот новых моторов.

В свете трассирующих снарядов и луны, которая в этот момент выглянула из-за облаков, Волленштейн увидел, как небо как будто высветилось цветами. Прямо у него на глазах те расправляли свои лепестки и медленно плыли вниз. Ветром их относило к востоку. Парашюты.

Кирн был прав, подумал Волленштейн. Он ошибся всего на один день.

— Вторжение, — произнес он вслух.

— К черту вторжение, — сказал англичанин. — Я хочу домой.

Взгляд Волленштейна был прикован к цветам в небе. Хорошо, но только после того, как он отдаст приказ своим самолетам лететь тем же курсом, чтобы те сбросили на Англию его собственные, невидимые парашюты. Пусть на этом гнусном островке заболеют тысячи, десятки тысяч, и тогда его там примут с распростертыми объятиями.

Глава 21

Вторник, 6 июня 1944 года

Все трое сидели, вжав головы в плечи, за живой изгородью к северу от Шеф-дю-Пон, глядя в узкий просвет в стене кустарника, как по узкой грунтовой дороге мимо них прогромыхали два грузовика и проехала одна легковушка.

— Подкрепление, — едва слышно сказала Аликс. Лунный свет отражался на крыше длинного, приземистого автомобиля, который исчез за поворотом, мигнув им на прощание задними фарами. Фрэнк пролез сквозь заросли и, соскользнув вниз с невысокой насыпи, встал у дороги. Аликс последовала его примеру, а вслед за ней и бош. Фрэнк вытащил из кармана сигарету — это Кирн отдал им свою сигаретную пачку. Сам он больше курить не мог, так как его постоянно мучил надрывный кашель.

Фрэнк чиркнул зажигалкой, и на какой-то миг пламя высветило его небритое лицо, которое под слоем грязи казалось еще темнее.

— И куда теперь? — спросил он.

— Не знаю, — честно признался Кирн. — Два грузовика. В них вполне может быть человек тридцать-сорок.

Вдалеке под разорванными облаками слышался гул бомбардировщиков. Он сопровождал их, пока они шли от Шеф-дю-Пон до того места, где якобы находился пресловутый dunkle Bauernhof, о котором им рассказал Кирн. Только теперь этот грохот с каждой минутой раздавался все ближе и громче.

— Как мы сможем дать отпор двум десяткам солдат? — спросила Аликс и кашлянула. Каждый шаг их пути отнимал у нее по капельке сил, и она не могла сказать, сколько еще шагов ей осталось сделать. Она посмотрела на боша и ощутила внутреннюю пустоту. Ей никогда не узнать, кто заразил ее, отца, Жюля, Алена. Надежда постепенно покидала ее, с каждым новым надсадным вдохом.

— Кто знает, вдруг эти грузовики пусты. Может, они здесь для того, чтобы увезти чуму из этих мест, — высказал предположение Фрэнк. Кончик его сигареты вспыхнул красным огоньком, и он кашлянул. Как жаль, что у них с собой нет фонарика, подумала Аликс. Тогда она могла бы увидеть лицо Фрэнка. Неужели он тоже болен? В этом случае больны они все трое. Крошечная армия, и все как один хворые.

— Это безумие, — сказал бош. Затем кашлянул и сплюнул.

Фрэнк промолчал, но Аликс услышала, как он сделал шаг, затем второй по грязной дороге, и до нее дошло: это он пошел вслед за немецкими грузовиками к темной ферме. Вздохнув как можно глубже, — насколько хватало сил, — она зашагала вслед за ним. Бош теперь оказался позади нее, неся единственный имеющийся у них револьвер. Он что-то невнятно пробормотал себе под нос и, судя по тому, как под его подошвами зачавкала грязь, тоже двинулся за ней следом.

Один шаг — это ради отца, сказала себе Аликс, следующий — ради Жюля, третий — ради Алена, четвертый — ради нее самой. Так можно считать до бесконечности: отец — Жюль — Ален — я, отец — Жюль — Ален — я, — пока она не дойдет до проклятой фермы.

Пройдя так сто, затем двести шагов, она наткнулась на Фрэнка.

— Послушай, — прошептал он.

Аликс прислушалась и услышала гул моторов. Самолеты. Поначалу гул раздавался вдалеке, к северо-западу от них, затем все ближе и ближе и в следующий момент раздался прямо у них над головами. Аликс тотчас подняла глаза, но увидела лишь облака.

Рокот тем временем нарастал, с каждым мгновением становясь все громче и громче. Он давил на барабанные перепонки, ударами молота отдавался в голове, сдавливал грудную клетку.

А затем началась стрельба. У них за спиной, со стороны Шеф-дю-Пон послышался треск, как будто кто-то щелкал кнутом, а к востоку нарастал другой звук — резкий, отрывистый, стальной: тра-та-та-та. Темноту над живой изгородью прорезали несколько светящихся точек, желтых и розовых. Обернувшись, Аликс увидела целый рой таких точек. Одна за другой они прорезали темноту, мелькая в просветах между облаками.

Из облаков у них над головами, ревя моторами, вынырнул огромный самолет — примерно такой же, как и на аэродроме в Англии. От неожиданности Аликс даже открыла рот.

Прекрасно, прекрасно, подумала она и, не в силах сдержать радость, захлопала в ладоши.

— Посмотри вон туда! — крикнул ей Фрэнк. Девушка обернулась. Из-за туч показалась луна, и Аликс увидела на черном фоне неба силуэты. Один, два, три, четыре, пять, шесть. Вскоре она уже сбилась со счета. Слегка покачиваясь из стороны в сторону, они медленно спускались с небес.

— Парашютисты! — по-немецки воскликнул Кирн.

Перестрелка звучала теперь почти рядом, в нескольких сотнях метров чуть дальше по дороге, делаясь ожесточеннее с каждой минутой. Навстречу парашютистам, прочерчивая за собой яркий след, устремился новый рой цветных точек.

Гул самолетов и звуки перестрелки нарастали с каждым мгновением. Не в силах больше терпеть эту безумную какофонию, Аликс зажала ладонями уши. Вот она, высадка союзников, подумала она, глядя, как с небес на землю спускаются парашютисты. Освобождение. Казалось, грохот, что проникал сквозь ее ладони и пальцы, загородил собой весь остальной мир.

Впрочем, в следующий миг у нее свело живот, и она подумала, что это чума решила именно сейчас нанести ей смертельный удар. Но, на ее счастье, боль отступила. Аликс убрала ладони от ушей, и протянула руку, чтобы нащупать в темноте руку Фрэнка, и, найдя ее, крепко сжала.

— Прекратите стрелять! Прекратите стрелять! — орал Каммлер. Стоя в дверном проеме волленштейновской фермы, он с ужасом наблюдал, как с небес на землю спускаются парашютисты.