Божьи воины - Сапковский Анджей - Страница 45

– Привет, Славик. Ты что, стал секретарем?

– Э? Ты об этом? – Кандат поднял листы бумаги и гусиные перья. – Это письма с неба.

– Откуда?

– Я продвинулся, – похвалился вечный студент, расчесывая пальцами бывшие волосы. – Брат Неплах перевел меня в отдел пропаганды. Я стал писарем. Художником. Почти поэтом. Пишу письма, упавшие с неба. Понимаешь?

– Нет.

– Ну, тогда послушай. – Кандат взял один из листов, прищурил близорукие глаза. – Упавшее с неба письмо Божьей Матери. Мое вчерашнее произведение. Народ неверный, поколение бесчестное и двуличное, – начал он читать голосом, впадающим в пропагандистский пафос. – Падет на вас гнев Божий и неудачи в трудах, и в стадах ваших, коими вы владеете. Ибо не следуете вы истинной вере, но слушаете римского антихриста, отвращу я от вас Мое лицо, а сын Мой осудит вас за зло, кое учинили вы в Его священной Церкви, и поразит вас, как поразил Он Содом и Гоморру. И будете вы зубами скрежетать и стенать. Аминь. Понимаешь, письма упавшие с неба, улавливаешь? – пояснил Кандат, видя, что Рейневан ничего не понимает. – Письма Иисуса, письма Марии, письма Петра. Мы пишем их. В пропаганде. Агитаторы и эмиссары вызубривают их, идут во вражеские страны оглашать народам тамошним. Дабы, как говорит начальник нашего отдела, так им в головы насрать, чтобы они не знали, кто свой, кто враг и где кто. Потому-то они и есть письма с неба, усек? Вот это, послушай, письмо Иисуса. Заметь, как шикарно написано…

– Знаешь, Славик, я немного спешу…

– Послушай, послушай! Грешники и негодяи, близится ваш конец. Терпелив я, но если с Римом, с этим зверем Вавилонским, вы не порвете, то прокляну я вас вместе с Отцом моим и ангелами моими…

– Брат Белява? – выручил Рейневана голос сзади. – Брат Неплах желает вас срочно видеть, ждет. Извольте пойти. Я провожу.

Один из новопостроенных домов был видный, напоминал усадьбу. На первом этаже в нем было несколько гостиных, на втором – несколько по-спартански обставленных комнат. В одной из них стояло большое и отнюдь не спартанское ложе. На ложе, накрытом периной, лежал и стонал Флютек.

– Ты где болтался? – дико взвыл он, увидев Рейневана. – Я посылал за тобой в Прагу, посылал под Колин! А ты… Оооо! Оооооо! Аааааааа!

– Что с тобой? А, не говори. Знаю.

– Ах, ты знаешь? Не может быть! Тогда скажи, что со мной!

– Вообще-то мочекаменная болезнь. А в настоящий момент у тебя колики. Сядь. Подними рубаху, повернись. Здесь болит? Где я стучу?

– Аааааа! А, курва!!

– Несомненно, почечные колики, – определил Рейневан. – Ты и сам прекрасно знаешь. Это наверняка не первый раз, а симптомы характерные: повторяющиеся приступы боли, отдающие вниз, тошнота, давление на мочевой пузырь…

– Перестань болтать. Начинай лечить, чертов знахарь.

– Ты, – усмехнулся Рейневан, – случайно оказался в хорошей компании. Тяжелой каменной болезнью и очень мучительными почечными приступами страдал Ян Гус в Констанции, сидя в тюрьме.

– Ха. – Флютек накрылся периной и страдальчески улыбнулся. – Значит, это наверняка признак святости… С другой стороны, меня уже не удивляет, что Гус тогда не отрекся… Он предпочел костер этим болям… Иисусе Христе, Рейневан, сделай же что-нибудь, умоляю…

– Сейчас приготовлю успокоительное. Но камни надо удалить. Необходим цирюльник. Лучше всего специализированный литотомист.[136] Я знаю в Праге…

– Не хочу, – взвыл шпик, неизвестно, от боли или от ярости. – Был тут уже такой! Знаешь, что хотел сделать? Задницу мне разрезать! Понимаешь? Разрезать задницу!

– Не задницу, а промежность. Надо разрезать, иначе как добраться до камней? Через разрез в мочевой пузырь вводят длинные щипцы…

– Прекрати! – завыл Флютек, бледнея. – И не говори даже об этом! Не для того я тебя притащил, высылал сменных лошадей… Вылечи меня, Рейневан. Магически. Я знаю, ты сможешь.

– Ты, вероятно, бредишь от температуры. Колдовство это peccatum mortalium – смертный грех. Четвертый пражский канон велит колдунов карать смертью. Я приготовлю тебе успокоительный напиток для приема сейчас. И nepenthes, дурманящее лекарство на потом. Используешь, когда явится литотомист. Почти не почувствуешь, когда он станет резать. А введение щипцов как-нибудь вытерпишь. Только не забудь взять в зубы палочку или кожаный ремень…

– Рейневан. – Флютек побелел как полотно. – Прошу тебя. Засыплю золотом…

– Ага, ясно… Засыплешь. Ненадолго, потому что у осужденных на сожжение колдунов золото конфискуют. Ты небось забыл, Неплах, что я работал на тебя. Многое видел. И многому научился. Впрочем, это пустопорожняя болтовня. Я не могу магически убрать камни, потому что, во-первых, это рискованная процедура. А во-вторых, я не чародей и не знаю заклинаний…

– Знаешь, – холодно прервал Флютек. – Прекрасно знаю, что знаешь. Вылечи меня, и я забуду, что знаю.

– Шантаж, да?

– Нет. Мелкий подхалимаж. Я буду твоим должником. В порядке выплаты долга забуду о некоторых делах. А если ты окажешься в трудном положении, сумею выручить и отблагодарить. Пусть меня поглотит пекло, если…

– Пекло, – на этот раз прервал Рейневан, – и без того тебя поглотит. Процедуру проведем в полночь. Никаких свидетелей, только ты и я. Мне понадобится горячая вода, серебряный кувшин или ковш, тарелка горячих углей, медный котелок, мед, березовая и вербная кора, свежие ореховые прутья, что-нибудь, сделанное из янтаря…

– Тебе доставят все, – заверил Флютек, кусая от боли губы, – что хочешь. Позови людей, отдавай приказы, все, что ты потребуешь, будет доставлено. Кажется, для нигромантии бывает иногда нужна человеческая кровь или органы… Мозг, печень… Не стесняйся, требуй. Понадобится, так… кого-нибудь выпотрошим.

– Хотелось бы верить, – Рейневан открыл шкатулку с амулетами, презент от Телесмы, – что ты спятил, Неплах. Что у тебя от боли разум помешался. Скажи, что то, что ты несешь, это сумасшествие. Скажи это, очень прошу.

– Рейневан?

– Что?

– Я действительно этого не забуду. Буду твоим должником. Клянусь, что исполню любое твое желание.

– Любое? Прелестно.

У Рейневана были все поводы гордиться. Он гордился, во-первых, своей предусмотрительностью. Тем, что так долго приставал к доктору Фраундинсту, что тот – несмотря на первоначальное нежелание – выдал ему свои профессиональные секреты и научил нескольким медицинским заклинаниям. Горд он был и тем, что просидел штаны над переводами «Kitab Sirr al-Asar» Гебера и «Al Hawi» Разеса, что изучил «Regimen sanitatis» и «De morborum cognitione et curatione» – и что много внимания уделял болезням почек и мочевого пузыря, в том числе особо – магическим аспектам терапии. Он был горд – в принципе – и тем, что вызвал в чародее Телесме достаточно симпатии, чтобы тот одарил его на дорогу несколькими очень практичными амулетами. Но больше всего, разумеется, Рейневан гордился эффектом. А эффект магической процедуры превзошел ожидания. Под воздействием заклинания и амулета камень в почке Флютека раздробился, простое, обычно используемое при родах заклинание расширило мочевод, сильные мочегонные чары и травы довершили дело. Разбуженный после глубокого усыпления Неплах выдал остатки камня вместе с ведрами мочи. Был, правда, и период кризиса – в определенный момент Флютек начал мочиться кровью, прежде чем Рейневан успел разъяснить, что после магической процедуры это совершенно нормальное явление, шпион орал, взывал к небесам, осыпал медика ругательствами, среди которых не было недостатка в таких определениях, как «verflucher Hurensohn»[137] и «затраханный колдун». Глядя на свой брызгающий кровью член, Неплах призывал солдат и грозил медику сожжением на костре, насаживанием на кол и бичеванием. Именно в такой последовательности. Наконец ослаб, а поскольку облегчение от колик тоже сделало свое, уснул. И спал полсуток с лишком.