Король-нежить (ЛП) - Куганэ Маруяма - Страница 45

   Когда Ангел уже собирался его проткнуть мечом, Георгиев немедленно активировал боевой навык, и его будто бы размыло - он уклонился в сторону. Ангел не успел даже взмахнуть мечом - он тут же пострадал от удара Георгиева. Одно движение, и Ангел превратился в шар света. Но Георгиев на этом не остановился.

   - "Полный ход".

   Движениями, похожими на поток воды, он уклонялся от всех ударов Ангелов. Используя свой уникальный навык, он атаковал двух Ангелов. Будто чудо, своим упрямым сопротивлением Георгиев создал проблеск надежды своим людям выиграть. Однако Теократия не могла этого позволить, насмешливым голосом они погасили последнюю надежду солдат.

   - Как забавно. Но... давайте покончим с этим. Каждый, кто потерял Ангелов, вызывайте замену. Атакуйте Столонова всей своей магией.

   Его кипящие эмоции мгновенно охладились.

   - Нехорошо, - тихо пробормотал Георгиев, рассеяв ещё одного Ангела. Не было никаких восторженных криков, хотя Георгиев продолжал рубить Ангелов один за другим. Лица его людей были полны тревоги, они приготовились мечами встретить врага.

   По количеству, оружию, тренировке и способностях... во всём этом отряд Георгиева уступал врагу. Их единственное оружие - надежда на победу - исчезло. Георгиев отбивался на рефлексах, уклоняясь от мечей врагов. На одного Ангела требовался всего лишь один удар, но главные силы врага были по-прежнему слишком далеко. Хотя он надеялся, что его люди что-то изменят, без магического оружия они не могли прорваться сквозь оборону Ангелов. Они не могли использовать такие навыки, как "Сосредоточье боевой мощи" Георгиева, и у них не было никакого зачарованного оружия. Иногда им удавалось ранить Ангелов, но смертельную рану было нанести очень трудно.

   Безнадежно.

   Георгиев прикусил губу и мог лишь продолжать держать меч. Он много раз подряд использовал "мгновенное убийство". Количество использованных "Шестикратных ударов света" постоянно росло. Такой воин, как Георгиев, во время одного боя мог использовать до шести разных боевых навыков. А если добавить сюда скрытое движение, то он мог использовать семь типов на битву. Сейчас он использовал "Укрепление тела", "Укрепление духа", "Сопротивляемость магии", "Усиление магического оружия" и навык, которым он мог напасть на пять различных целей.

   Он не активировал все семь навыков, свой лимит, потому что для этого потребовалась бы уж слишком большая сосредоточенность. В особенности для "Шестикратного удара света", который требовал в три раза больше сосредоточенности. Георгиев мог использовать два завершающих удара, один требовал использования всей его энергии, а второй в четыре раза больше сосредоточенности. Если бы он использовал эти боевые навыки, с легкостью победил бы Ангелов. Но даже победи он их, их вызовут снова. Пока он не победит призывателя, ему придется сокрушать одну волну Ангелов за другой. Ещё одна мысль была в том, чтобы подождать, пока у врага не закончится магическая сила, но к тому времени Георгиев уже полностью вымотался бы.

   Тем более что меч в руке Георгиева медленно тяжелел, а сердце билось беспорядочно.

   "Мгновенный отход" - это навык, позволяющий быстро контратаковать, он позволяет после атаки вернуться на изначальную позицию и атаковать снова. Хотя принудительное изменение положения тела сильно его нагружало.

   "Полный ход" - техника, позволяющая пользователю временно ускорить мыслительный процесс, увеличивая тем самым скорость атаки. Но из-за продолжительного использования душевная усталость становится просто огромной.

   А вместе с использованием "Шестикратного удара света" нагрузка не его тело была невообразимой, но иначе просто было нельзя.

   - Неважно, Ангелы, сколько вас придет! Вы настоящие слабаки!

   Полный мощи рев испугал солдат Теократии.

   - Не обращайте на него внимания, это только и всего, что рев попавшего в клетку зверя. Не нужно тревожиться, просто медленно ослабляйте и не подходите слишком близко. Когти у этого зверя и вправду длинны, - тут же послышался спокойный голос и вернул им самообладание.

   Георгиев посмотрел на мужчину со шрамом на лице. Если бы он только убил этого командира, вполне возможно переломил бы положение дел. Трудность была в том, кто находился рядом с ним - Ангелы, не похожие на тех с огненными мечами, более того, их разделяло большое расстояние и его окружало множество слоёв защитных барьеров. Он был слишком далеко.

   - Зверь хочет вырваться. Пусть познает, что такое невозможно.

   Мужчина говорил столь спокойно, что Георгиев почувствовал нетерпение. Даже если Георгиев использовал силу уровня героя, у такого как он, знавшего лишь ближний бой, почти не было шансов на победу. Но... что с того? Если лишь так можно избавиться от командира врагов, ему оставалось лишь всей своей силой прорываться.

   Глядя вперед острым взглядом, Георгиев побежал. Он знал, что задача трудна. Ангелы то и дело атаковали бушующими пламенем мечами, но он уклонялся и одновременно контратаковал, а когда их победил - почувствовал внезапную боль. Будто бы что-то врезалось в живот. Посмотрев в ту сторону, он увидел группу Заклинателей, применяющих какую-то магию.

   - Раз вы священники, то должны по крайней мере играть свою роль, применяя магию исцеления!

   Будто в ответ на сарказм Георгиева по нему попало невидимой ударной волной. Даже от невидимой атаки, если бы врагов было не много, Георгиев смог бы уклониться, наблюдая за глазами противников, он был в этом уверен. Но поскольку ударов было более тридцати, всё что он мог - это всеми силами защитить голову, прикрывшись мечом и руками. Он почти рухнул наземь, столь сильно тело кричало в агонии, он уже даже не мог сказать, какая часть тела болит.

   - А-хак!

   Горло не выдержало вкуса железа, заставив Георгиева выплюнуть много крови. На него всё налетали невидимые ударные волны, он отступил на несколько шагов, пытаясь уклониться от меча Ангела. Однако не смог. К счастью, меч отскочил от его доспехов, но он всё же пострадал от сотрясения. Он машинально ударил Ангела, но поскольку он потерял равновесие, тот смог легко уклониться. Георгиев тяжело дышал, а рука с мечом дрожала. Будто сильная усталость шепчет на ухо: приляг и отдохни.

   - Уже как раз время заканчивать нашу охоту. Не позволяйте зверю отдохнуть, пусть Ангелы продолжают нападать.

   Хотя Георгиеву хотелось перевести дух, Ангелы, получив приказания, один за другим безжалостно атаковали. Сперва он уклонялся, затем рубил мечом со стороны. Потом своими крепкими доспехами блокировал атаку следующего Ангела, спускающегося с неба. Георгиев хотел отступить, но их было слишком много.

   Накопленная усталость подорвала ему силы, он мог разбираться лишь с одним врагом за раз. У него практически не осталось сил на то, чтобы активировать особые навыки, а его люди по одному падали на землю, позволяя врагам сосредоточиться исключительно на нём. Он не мог прорваться сквозь вражеское окружение и чувствовал: смерть всё ближе и ближе. В секунду неосторожности он почти рухнул на колени, но без задержки снова поднялся духом и продолжил сражаться. И снова на Георгиева, когда он изо всех сил пытался двигаться, полетели магические ударные волны. Взгляд сильно закачался.

   Нехорошо!

   Георгиев всей оставшейся силой попытался удержать равновесие. Но что-то было не так, ведь всё сила начала уходить. Вдруг лицом он почувствовал траву, похоже, он уже упал на землю. Он изо всех сил постарался подняться, но тело не слушалось. Теперь мечи Ангелов значили лишь "смерть".

   - Добейте его уже наконец, но не сами, пошлите Ангелов, и убедитесь, что он умер.

   Я обречен.

   Тренированная рука не прекращала дрожать, он даже не мог поднять меч, но всё равно не сдавался. Оскалив зубы, он резко зарычал. Георгиев не боялся смерти. Он сам забрал уже множество жизней, потому он душевно был готов встретить на поле боя такой же конец. И он сказал Аинзу, что есть люди, которые его ненавидят. Однажды эта ненависть станет мечом и заберет его жизнь. Но он не мог смириться с тем, что творилось сейчас. Напасть на стольких крестьян, убить безоружных и невинных жителей лишь для того, чтобы заманить Георгиева в ловушку. Он абсолютно не мог позволить себе умереть с таким позором, но больше всего он не мог стерпеть свою беспомощность.