Хрустальные тайны - Кирпичникова Ирина Павловна - Страница 7

Вдруг Виртузов как-то сразу посерьёзнел, резко оборвал шутливый тон и строго сказал Бориске:

— А ты завтра с утра приходи в гуту. Хватит ворота продавливать. Уже не маленький. Пора за дело приниматься.

Круто повернулся и пошёл обратно, цокая деревянными сандалиями,

...Мать собирала Бориску на работу, как взрослого. Подрезала, уменьшила семейный мастеровой передник. Отцу больше он не пригодится. Стар стал стеклодув. А кроме Бориски, других преемников нет.

Холщовую сумку, в которую раньше отцу складывала еду, мать убавлять не стала. У стеклодува всегда аппетит хороший. Накрутится там на деревянном кругу, напарится у жаркой печи, после этого подавай хоть гвозди — всё съест.

Напекла мать пресных шанежек, отрезала ломоть сала да налила кувшин квасу — пусть в гуте не пьёт холодную воду из бочки, не застуживает грудь.

Мать знала, как нужны стеклодуву лёгкие — не просто для того, чтобы дышать, а ещё и работать. Руками стеклодув выдувальную трубку крутит, а лёгкими — стеклянной каплей командует.

Каплю хоть и сравнивают с мыльным пузырём, но раздуть её совсем не так просто: и сноровку надо иметь, и силу. Те, у кого лёгкие слабые, выдувать стекло не могут.

— Береги себя, сынок! Грудь застудишь — навсегда придётся с гутой распрощаться. Лёгкие для стеклодува — как ноги для волка: они же кормят, они же выручают!

Рано по росе, ещё солнце не встало, зашагали к гуте стеклодувы. И Бориска с ними. Он был горд, что шёл с мастеровыми рядом.

На деревянном помосте каждый занял своё место.

— Теперь не зевай! — крикнул племяннику дядька Михайла. — Стекло не любит нерасторопных.

И правда, со стеклом нельзя работать медленно. Оно всех подгоняет, и надо успеть, пока горячая капля ещё огнём пышет, сделать с ней всё, что задумал.

Дядька Михайла взял трубкой из печи увесистую каплю. Раздул из неё шар. Потом слегка стряхнул вниз — капля удлинилась. Тут он щипчиками оттянул податливое стекло в четырёх местах. Видит Бориска, словно у капли лапки выросли.

Мастер сильно стал вращать трубкой, а сам железкой надавливает на каплю то в одном, то в другом месте. Чем больше вращает трубку, тем яснее на ней вырисовывается фигурка медвежонка. Ну настоящий зверёк! Смешной такой — стоит на задних лапах и морду поднял вверх.

— Готово, — беззвучно, одними губами, проговорил дядька. Бориска схватил щипцы, чтобы принять фигурку. Подставил их,

И вдруг.

«Трах! Дзинь-дзинь!» От смешного мишки остались одни острые осколки.

В ужасе поднял Бориска глаза на мастера. Сжался весь и втянул голову в плечи, готовый принять справедливый удар трубкой по спине.

Но удара не последовало.

В глазах дядьки Михайлы вспыхнул огонь ярости. Ещё жёстче обрисовались морщины на лице, ещё крепче сжались тонкие губы. Презрительная усмешка искривила рот:

— Эх ты, растяпа!

Они стояли друг против друга — огромный, чёрный, как чёрт, мастер на высоком помосте и у его ног худенький подмастерье. Дядька поднял трубку над его головой... Но не ударил, а ткнул в то место у деревянного помоста, где следовало стоять приймалке, чтобы без спешки принимать готовые изделия. И снова пошёл к горячей печи — за новой каплей-баночкой.

«Обошлось», — с облегчением подумал Бориска. И решил, что уж если вторично он упустит хрусталь, то расплаты ему не миновать. Может быть, дядька его и не побьёт, но из гуты прогонит. Скажет: «Иди прочь, безрукий! Тебе только канавы рыть, а не с тонким хрусталём работать!»

Стыдно-то будет! Все мальчишки засмеют.

Бориска снова взял щипцы, ухватился за ручки поудобнее и стал ждать, когда мастер вернётся с каплей-баночкой. Дядька Михайла снова раздул шар, удлинил его, надавил в разных местах железкой. И вот новый медвежонок готов!

К Бориске подбежал с деревянной лопатой приймалка от соседнего верстака, подставил её под Борискины щипцы для страховки — на всякий случай!

Но она не понадобилась. Бориска осторожно подвёл щипцы под хрустального мишку и мягко ухватил его за туловище. Фигурка дрогнула, соскочив с наконечника трубки, и плавно осела в металлическом ухвате.

ВОЛШЕБНАЯ ОТМЕТИНА

Прижился новый приймалка в гуте.

Да как не прижиться. Отец совсем занемог. Мать с младшей сестрой дома возится. Один в доме рабочий человек остался — Бориска.

Как-то послала мать Бориску в лес за хворостом. Было это зимой. Снегу навалило много, и лес разукрасился белыми узорами.

Долго ходил Бориска между сугробами. Под пушистым покрывалом не видно сухостоя. С трудом удалось набрать вязанку. Утомился. Присел под ёлкой отдышаться. Сидит, отдыхает, смотрит на поляну перед собой.

А она вся искрится под лучами заходящего солнца голубыми, жёлтыми и красными искрами.

Но что это? Вдруг тень упала на край поляны. За ней стали вырисовываться две серые фигуры: одна большая, другая поменьше.

Яснее, яснее. И видит Бориска: стоит перед ним невиданной красы красавица. В изумрудном блестящем платье, с яркими, как спелая рябина, серьгами. И белая звезда горит у неё на лбу. Горит, аж слепит!

А рядом с ней мальчик, такой же нарядный и красивый. Только одна ножка у самой ступни чёрной повязкой перевязана.

— Узнаёшь ли меня? — спросила певучим голосом красавица.

— Да, — ответил Бориска. — Ты покровительница лесов, добрая волшебница Вёлия. По рассказам стариков узнал тебя. Ты награждаешь тех, кто приносит добро. Ты выводишь из чащоб заблудившихся. Ты раскрываешь лесные клады ищущим. Ты укрываешь в своих тайниках гонимых. Так рассказывают о тебе деды.

— Правильно сказывают, — подтвердила Велия.

— Но ты наказываешь жестоко тех, кто делает зло. Ты душишь их дымом и отравляешь ядами.

— Правильно сказывают.

- И ты всегда находишь человека, которого ищешь. Уж если кому суждено встретиться с тобой, обязательно встретится.

— Правильно сказывают, — в третий раз подтвердила Велия. — Я искала с тобой встречи. И мы обязательно должны были встретиться. Я так решила. Я хочу отблагодарить тебя за то, что ты спас моего сына. — И Велия показала на ногу мальчика. — Ты вынул его из капкана.

Бориска сначала не понял, о чём она говорит. А потом догадался. Действительно, был такой случай. Поздней осенью он тоже приходил в лес за хворостом и набрёл на лосёнка, который попал в капкан, оставленный для волка. Лосёнок выбивался из последних сил, но никак не мог освободить копытце, сжатое стальными клещами.

Бориска разжал капкан и освободил испуганного зверька. Потом оторвал тряпицу от подола своей рубашки, завязал ему ранку. Помнится, мать его ещё отругала за изорванную рубашку.

«Но ведь то был лосёнок», — подумал Бориска.

— Не возражай, — остановила его волшебница. — Я всё вижу, что происходит в моих владениях. Я веду учёт всем лесным прибылям и убыткам. Ты спас моего сына! И за это я исполню любое твоё желание. Говори же!

Бориска смутился. Вот история! Он слыхал сказки про разные чудеса. Но сам попал в такое положение впервые.

— Может быть, ты мне не веришь? — проговорила Велия всё тем же певучим голосом. — Не сомневайся. Я свои обещания всегда исполняю. Говори же, что ты хочешь. Я не могу долго ждать. Мы должны уходить. Поздно.

Задумался Бориска. Ну что же пожелать?

Летающий ковёр? Но зачем он, если люди уже изобрели самолёты.

Стального коня? Тоже ни к чему. В их селе паровоз вон даже в лес за дровами для гуты ходит.

Дворец белокаменный? И этот теперь не нужен. Рабочие построили у них не один дворец, а сразу несколько: в одном клуб находится, в другом больница, в третьем школа.

Что же пожелать?

— Можешь ли ты мне муранские тайны открыть? — неожиданно для себя спросил Бориска.

— О, это замечательные тайны! Знаю я про них. Но раскрывать тайны не моё ремесло. Это дело рук человеческих. Я могу тебе только помочь в этом деле.

И она ударила в ладоши. Рядом появилась стойка с выдувальными трубками. Та самая закопчённая рабочая стойка, к которой Бориска давно уже пригляделся в гуте.