Волшебные сказки Китая - Буткова Ольга Владимировна - Страница 4

Идёт он день, идёт ночь, ещё день, ещё ночь, вдруг видит – светло стало. Ещё немного прошёл – вдалеке высокая арка и большие ворота показались. Ворота лаком чёрным покрытые. Подошёл юноша к воротам, подёргал за кольцо – ворота распахнулись. И увидел юноша девицу в зелёном платье, ту самую, которую Эр-ни своей старшей сестрой назвала. Смотрит девушка на Да-чжуана, глазам своим не верит, одолела её тревога, спрашивает:

– Ты как сюда попал? Вернётся отец – не поздоровится тебе.

– Будь что будет, только надобно мне с Эр-ни повидаться.

Вздохнула девушка, ворота заперла и говорит:

– Иди за мной.

Двор просторный, во дворе дом стоит, в доме с каждой стороны по флигелю – все из одноцветного кирпича сложены, черепицей крыты. Привела девушка Да-чжуана в восточный флигель, пальцем на кан показала:

– Вот она, Эр-ни.

Смотрит Да-чжуан – там лиса лежит. Тяжко стало у него на сердце. Вмиг вытащил он из мешка волшебную жемчужину. А лиса как увидела юношу, так и кинулась к нему. Протянул он ей красную жемчужину. Перекувырнулась лисица, смотрит юноша – опять Эр-ни перед ним стоит. Обрадовался сперва Да-чжуан, потом сердце у него заныло. Похудела Эр-ни, вроде бы старше стала. А Эр-ни взяла его за руку, смеётся. Тут у ворот чей-то голос послышался. Испугалась старшая сестра и говорит:

– Прячься скорей! Отец воротился.

Да-чжуан от злости даже глаза вытаращил. Рванулся вперёд. А сестра Эр-ни его легонько рукой отталкивает. Потом ушла, а сама дверь заперла.

Говорит Эр-ни:

– Станет отец тебя потчевать, крошки в рот не бери. Только она это сказала, входит во двор старый лис, носом шмыгает, принюхивается:

– Чую человечий дух! Чую человечий дух! А старшая дочь ему отвечает:

– Откуда тут человечьему духу взяться? Это ты ходил-бродил, чужой земли на ногах принёс.

Отвечает старый лис:

– Не я принёс. Чужой пришёл. Чую человечий дух! Чую человечий дух!

– Не чужой пришёл, муж Эр-ни пожаловал.

А Да-чжуан уже всё наперёд прикинул. Не отдаст ему старый лис Эр-ни – он будет насмерть драться с ним. Тут как раз послышался во дворе хохот старого лиса. Расхохотался он и как закричит:

– Пусть муж Эр-ни живо ко мне выйдет! Поглядеть на него хочу!

Отперла старшая дочь дверь. Вышел Да-чжуан, смотрит – перед ним белолицый старец стоит, атласная куртка на нём. Увидал он юношу, стал рукой его манить да звать:

– Иди-ка быстрей наверх, в северную комнату. Небось проголодался? Попотчую тебя на славу!

Поднялся юноша вслед за старцем в комнату. В комнате стол стоит, лаком покрытый, блестит. А на столе том яств видимо-невидимо: десять блюд да ещё восемь чашек. И чего только нет! Курятина, рыба – ароматный дух прямо в нос бьёт. У Да-чжуана в животе урчит – почитай, день целый не ел. Но крепко-накрепко запомнил он, что Эр-ни ему наказывала. И так его упрашивал белолицый старец, и эдак уговаривал – ни крошки юноша не взял. Говорит старец:

– Не хочешь овощи – лапши отведай.

А юноша на своём стоит, к еде не притрагивается. Старец сам юноше отвар из лапши подаёт, говорит:

– Не хочешь лапши – выпей хоть отвару.

У юноши во рту пересохло, аж сердце от жажды горит, и думает он: «Эр-ни только есть не велела, а про питье вроде бы ничего не сказала. Выпью немного, авось обойдётся». Взял юноша у старца чашку с отваром, стал пить. Пьёт-пьёт и не заметил, как лапшинка в рот проскочила.

Спрашивает Эр-ни:

– Ел ты у отца, когда он тебя потчевал?

– Не ел, только отвар из лапши пил, да вот не заметил, как лапшинка в рот проскочила.

Стала его Эр-ни укорять:

– Зачем же ты отвар пил? Не лапшинка тебе в рот проскочила, змея ядовитая. Изведёт она тебя.

Аж подскочил юноша с перепугу, а Эр-ни ему и говорит:

– Чтобы от змеиного яда уберечься, белая жемчужина нужна.

Эр-ни взяла жемчужину, бросила её в чашку с водой и велела Да-чжуану выпить.

Взяла Эр-ни Да-чжуана за руку, и побежали они. Бегут – земли под собой не чуют. Выскочили из пещеры. Дня не прошло, а они уж воротились. И стали они опять жить все вчетвером в радости и довольстве.

Жёны в зеркале

Лежит в неведомых краях степь, десять дней на добром скакуне скачи – не обскачешь. Земля там – конца не видать, небо – глазом не объять. Не синее над степью небо – пурпурное. Только на юго-западном его краю тенью горы вырисовываются. Стоят в степи деревни да деревушки.

В одной деревушке жила мать с двумя сыновьями. Вырастила добрая старушка сыновей на редкость умных да разумных. Одна у неё забота: как бы сыновей женить? Уж очень хотелось старухе внуков понянчить. А сыновьям будто и дела нет до материнской печали. И так мать уговаривает, и эдак – никак уговорить не может. Свахи не одну пару туфель стоптали, пока к женихам бегали, – всё напрасно. Горюет старая, не спится ей, не лежится. И вот однажды ровно в полночь поднялась она с кана, дверь отворила, смотрит – небо всё звёздами усыпано, а вокруг тьма кромешная. Подняла старая голову, вздохнула и говорит:

– Детки вы мои, детки, где же вам жен по сердцу найти?

Сказала так, а сама думает: «Наверно, звёзды меня услышали, уж очень тихо вокруг». Не успела она это подумать, вдруг видит – в юго-западной стороне блестящий круг от земли отделился чуть не больше луны, прямо к ней летит. Прилетел и во двор опустился. Блестит круг, глазам больно. Зажмурилась старая. Только открыла глаза, смотрит – старец в том кругу стоит, лицо доброе, красивое, борода белая, в руке палица с головой дракона. А лучи вокруг старца ярче самого круга сверкают. Улыбнулся старец – заколыхалась борода – и говорит ясным голосом:

– Подыскал я для твоих сыновей жен.

Не разгладились морщинки меж материнскими бровями, развела она руками и отвечает:

– Боюсь, что пустые твои хлопоты, почтенный старец небожитель! Никто не придётся моим сыновьям по сердцу. Но коли дозволишь, я посмотрю на невест, потолкую со свахами.

Рассмеялся старец – борода по воздуху поплыла – и говорит:

– Не надобны свахи, не надобны приглашения на красной бумаге, и разукрашенные паланкины тоже не надобны. Дам я тебе два зеркальца, у каждого зеркальца на оборотной стороне цветы водяного ореха. Не думай только, что жены в зеркале – это обман. В третий день третьей луны ровно в полночь надо взять зеркальце, оборотить его к юго-западу, от зеркальца луч пойдёт, и тотчас широкая дорога откроется. По этой дороге и надобно за невестой идти.

Пошарил старик за пазухой, достал два круглых зеркальца, отдал старухе. В тот же миг будто солнце на небе взошло – поднялся сверкающий круг ввысь, полетел-поплыл к юго-западу и пропал падучей звездой.

Воротилась старуха в дом, разбудила сыновей, старшему сыну дала зеркальце, меньшому тоже дала зеркальце. Глянул старший сын в зеркальце, видит – девушка, в красное наряженная, в руке красный пион держит. Улыбнулась девушка, опустила голову, красным пионом любуется. Забыл старший сын, что девушку он в зеркале видел, и как закричит:

– Матушка! Она улыбнулась мне, после голову опустила. А как мне про свою любовь ей сказать? Дозволь, матушка, нам пожениться.

Слушает мать, ушам своим не верит, с места двинуться не может. Глянул меньшой сын в зеркальце, видит – девушка сидит, в зелёное наряженная, в руке зелёный пион держит. Поглядела девушка ласково, опустила голову, зелёным пионом любуется. Забыл тут меньшой сын, что девицу ту он в зеркале увидел, и как закричит:

– Матушка! Девушка взглядом ласковым про любовь мне поведала. Дозволь же мне на ней жениться.

А старая мать и смеётся, и плачет. Говорит она сыновьям:

– Детки вы мои, детки! Умом, что ли, вы тронулись? Красавиц-то вы в зеркале видели. Как же их в жены взять?

Выслушал мать старший сын – запечалился, головой поник. Выслушал мать меньшой сын – затосковал, брови нахмурил.

Время бежит, грустят сыновья, бровей не распрямляют. Делать нечего, пришлось матери рассказать всё как есть.