Сладкая летняя гроза - Сандерс Эми Элизабет - Страница 63

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Кристиана долго сидела, закрыв лицо руками. Ей хотелось заплакать, но слез не было. В сердце образовалась огромная пустота, такая черная я такая пугающая… Такого чувства безысходности Кристиана еще никогда не испытывала.

Она не знала, сколько времени просидела одна в темной комнате. Ей казалось, что прошла вечность. Она потеряла Гэрета, потому что не решилась рассказать ему правду, нарушила свое обещание доверять ему, и теперь должна заплатить за все.

Вдруг она почувствовала, что кто-то прикоснулся к ее плечу.

— Пожалуйста, не плачь, дорогая.

Кристиана подняла глаза и увидела Мэтью. Его круглое лицо выражало сочувствие, волосы смешно торчали во все стороны, галстук съехал на бок.

— Я не плачу, — сказала она наконец. Голос ее звучал тихо и холодно. — Вы хотите, чтобы я ушла от вас? — спросила она Мэтью.

— О, дорогая, нет, нет. Как ты только могла подумать такое?

— Я подумала, раз вы узнали обо мне…

— Даниэль нам все объяснил. Это был вопрос «Mors tua vita mea». Иногда КТО-ТО должен умереть, чтобы другой человек мог жить. Это одна из отвратительных реальностей войны. К несчастью мы не готовим такие милые создания, как ты, к войне.

Мэтью, успокаивая, похлопал Кристиану по руке. Сквозь поломанные очки он встревожено смотрел на нее своими бледными глазами.

Его сочувствующий добрый голос заставил сердце Кристианы болеть еще больше.

— Но Гэрет…

— Ну, Гэрет вел себя не совсем хорошо. Видишь ли, ему было больно, потому что ты доверилась Даниэлю, а не ему. Если бы он знал все, то сумел бы лучше защитить тебя, когда пришли твои обидчики.

Кристиана не могла не улыбнуться его манере выражать свои мысли.

— Знаешь, он тебя очень, очень любит.

— Все равно любит? — Кристиана с трудом верила его словам.

— О да, — заверил ее Мэтью. — Он сам так сказал перед тем, как уйти.

Кристиана продолжала сидеть молча, не веря его словам. Но потом чувство радости и счастья охватило ее.

— Все равно любит, — повторила она. Голос ее дрогнул, и слезы, которых, казалось, у нее не было, хлынули из глаз.

— Вы уверены? — спросила она Мэтью.

Когда он кивнул, Кристиана обхватила его руками за шею и поцеловала.

— О спасибо, Мэтью. О, какой вы хороший! Какие вы все хорошие! Как вы добры ко мне!

— Ну, ну, успокойся, — пробормотал Мэтью, неловко похлопывая ее по плечу.

Кристиана вскочила. Юбки обвились вокруг ее ног.

— Скажите пожалуйста, а где Гэрет?

— Не знаю. Наверно где-нибудь в амбаре с лошадьми.

Кристиана промчалась через кухню и вышла из дома в прохладную ночь. Она забыла даже выпустить Дога из кладовой.

Длинный сарай казался темным и безлюдным. Только лошади в стойлах смотрели на нее.

— Гэрет!

Из-за угла, где сарай с лошадьми соединялся с коровником, ей ответил Даниэль:

— Иди сюда, Кристиана.

Она торопливо прошла мимо лошадей, завернула за угол и увидела Даниэля, который при свете фонаря аккуратно чинил упряжь.

— А где Гэрет?

Даниэль нежно улыбнулся ей.

— Ушел, но не волнуйся, он скоро вернется. Он пошел проверить, все ли в порядке и забрать твои вещи из твоего домика. Он сказал, что не сможет спать спокойно, если ты будешь находиться там. По крайней мере, пока Жан-Клод находится поблизости.

Кристиана взяла маленький стульчик для дойки коров и села рядом с Даниэлем под фонарем, прислушиваясь к размеренному спокойному дыханию животных.

— Он больше не сердится?

— Нет, он и не думал сердиться. Ему стало больно, и он еще переживает, что заставил тебя подойти к двери и увидеть этого ублюдка.

Кристиана почувствовала облегчение.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Даниэль. — Мне показалось, что ты чуть не потеряла сознание.

— Да, я немного испугалась, — призналась она.

— Немного?

Она засмеялась невесело.

— Нет, сильно испугалась, — призналась она. Одна из лошадей заржала. Даниэль замолчал и наклонился, всматриваясь в проход амбара.

— Я тоже немного нервничаю. Я буду спокойнее, когда Гэрет вернется и ребята тоже. Мне еще нужно идти в «Разбитую Чашу» и проводить Полли, но я побуду с тобой пока Гэрет не вернется.

Кристиана кивнула. Она боялась оставаться с одним только Мэтью, который не мог защитить ее.

— Может нам лучше вернуться в дом?

— Да, там тебе будет спокойнее. Ты столько пережила сегодня вечером!

Даниэль встал. Его длинная тень заслонила свет фонаря. Он пошел вдоль амбара.

— Возьми фонарь, ладно? — попросил он, потому что его руки были заняты, он держал упряжь. — Я занесу это в мастерскую, завтра закончу починку. В конце концов нет смысла…

Вдруг голос его оборвался.

— Что, — спросила Кристиана, осторожно поднимая фонарь. Из-за опасности пожара в амбаре надо быть очень осторожной. Гэрет не раз говорил ей об этом, а она всегда слушалась его. Достаточно одной искры, одного; неосторожного движения, и все может вспыхнуть и сгореть очень быстро.

— Что ты сказал, Даниэль?

Он не ответил, и Кристиана посмотрела на дверь мастерской.

Даниэль стоял в дверях, не двигаясь, на лице его застыло странное выражение.

— Что случилось, Даниэль?

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не произнес ни звука. Лицо его было очень бледным.

— Даниэль!

Упряжь выпала из его рук, он покачнулся. Очки упали и разбились о твердый пол. Потом он шагнул вперед, и тело его с громким стуком упало на пол.

Кристиана хотела закричать при виде ножа, торчащего из его спины, под которым по рубашке расплывалось темное пятно крови… Она хотела закричать, но как в ночном кошмарном сне, не могла произнести ни звука.

Позади Даниэля появился Жан-Клод. Он хладнокровно вытащил из его спины нож.

В ужасе Кристиана отскочила в сторону, но было слишком поздно. Жан-Клод легко поймал ее и приставил окрашенный кровью Даниэля нож к ее горлу. От лезвия ножа исходил смертельный холод.

Фонарь в ее руке опасно закачался, бросая мрачные тени кругом.

— Глупая, глупая сука, — сказал он на безграмотном французском языке. — Ты думала, что так легко от меня избавилась? Я искал тебя всюду и проделал этот длинный путь не для того, чтобы испугаться твоего громилы-любовника! Что может сделать мне этот шут-фермер?

— Пожалуйста, — прошептала она, напряженно и с болью, — Даниэль.

— Забудь его, мадемуазель. Тебе нужно беспокоиться о более важных для тебя вещах, — дыхание Жана-Клода было горячим и зловонным. Он дышал ей прямо в щеку, крепко и больно держа за руку.

— Ты думала, что ты очень умная. «Я никогда не видела этого человека». О, мадемуазель аристократка, ты еще пожалеешь о том дне, когда увидела меня. Ты знаешь, куда мы сейчас отправимся?

Кристиана старалась не потерять сознание. «Думай, — говорила она себе. — Скоро кто-нибудь придет. Гэрет. Гэрет должен искать ее. — Обмани его, выиграй время».

— Куда мы отправимся? — повторила она высоким и дрожащим голосом. — Дай подумать, куда ты меня поведешь? Может быть в тюрьму? «Пожалуйста, пусть он скажет да, не давай ему убить себя здесь».

— Ты умная, не так ли? Я не поведу тебя в безопасную английскую тюрьму. Это было бы слишком хорошо для тебя. Я отвезу тебя во Францию, а там уж мы знаем, как нужно поступать с такими, как ты.

Кристиана покачнулась. Она вспомнила о Габриэль Де Ламбель, вспомнила темную кровь на ее золотых волосах. Кристиана заставила себя дышать спокойно и посмотрела на пол. Она увидела белую неподвижную Руку Даниэля, лежашего в дверях мастерской, как будто он пытался достать разбитые очки. Вдруг она заметила, как рука сжалась. Жив? Про себя она помолилась, чтобы Даниэль выжил.

Жан-Клод порылся в своем боковом кармане. Боковым зрением Кристиана увидела, что он достал пузырек с лекарством.

— Открой рот и выпей это, — его грубые пальцы толкали пузырек ей в тубы, стараясь раздвинуть их. Инстинктивно она сопротивлялась.