Сладкая летняя гроза - Сандерс Эми Элизабет - Страница 51

— Какой ты грубый. Просто я перестала носить корсет, вот и все.

— Именно так выглядят пастушки, которые пасут гусей, — сделал заключение Артуа. — Последняя мода: перестать носить корсет, перестать причесываться, немного запылить туфли и voila[24]. Последний крик моды.

— Это очень удобно, — объяснила ему Кристиана, — невозможно работать в саду в шелковых платьях.

Артуа засмеялся. С какой гордостью говорила она о своей работе в саду. Он стал разглядывать освещенный солнцем сад.

— Не могу себе представить, как ты ползаешь здесь в грязи. Разве это не смешно?

Кристиана улыбнулась.

— Может быть и смешно, но как это прекрасно — своими руками вырастить цветы! Кроме того, это очень успокаивает. И еще, я начинаю чувствовать себя частичкой этой жизни.

— Жизнь — это постоянный круговорот. Ты же знаешь, все растет и умирает, потом снова возрождается. Вот в чем дело.

— Да, это так,

— Просто у тебя всегда есть чем заняться. А впрочем, чем еще можно заниматься в этой дыре? Неужели тебе все это не надоедает?

— О, нет! Никогда не надоедает. Мне ужасно не хочется уезжать отсюда. Я боюсь ожидать тот день, когда Филипп пришлет за мной. Как бы я хотела остаться здесь навсегда!

Артуа был удивлен. Он наклонился к ней и внимательно посмотрел ей в лицо. Глаза его были ясными, голубыми, взгляд — изучающим.

— Ха! — внезапно он громко расхохотался. Кристиана от неожиданности чуть не подпрыгнула.

— Что? В чем дело?

Артуа смеялся, глаза его озорно сверкали.

— О, Кристиана, скажи, чем еще ты себя здесь развлекала?

— Чем? Я занималась садом. Я ведь тебе уже говорила. И я… просто жила, — ответила Кристиана и при этом сильно покраснела.

— И чем еще? — весело спрашивал Артуа. — Смотри, как ты покраснела. Моя дорогая Кристиана, ты самая ужасная лгунья на свете. Не удивительно, что ты не хочешь уезжать. Наконец ты занимаешься этим, не так ли?

— Не будь таким грубым. Я не…

— Нет, ты занимаешься! Ты посмотри на свое лицо! О, оно такое красноречивое. Но скажи, который же из них? Тот, который ученый или тот, у которого волосы торчат во все стороны?

— Конечно нет. Артуа, какой ты ужасный!

— Или тот грубиян? — настаивал Артуа.

— Гэрет совсем не грубиян, — выпалила Кристиана.

— Гэрет, — повторил Артуа с вежливой насмешкой, — значит так его зовут. Скажи, когда у вас это началось?

— Знаешь, — сказала Кристиана, поднимаясь. Она подошла к левкоям и убрала несколько увядших цветков. — Когда я думала, что тебя нет в живых, я действительно горевала и плакала. Это было море слез, просто океан слез. А теперь я не могу понять, зачем я плакала. Ты такой ужасный насмешник!

Артуа засмеялся, нисколько не обидевшись.

— Не удивительно, что ты не хочешь уезжать.

— Я не хочу ехать в Вену, Артуа. Мне ужасно не хочется бросать свой сад.

— Боже мой, Кристиана, я почти поверил тебе. Не удивительно, что он вчера не сводил с тебя глаз.

— Разве? — Кристиана вчера так обрадовалась встрече с Артуа, что этого даже не заметила.

— Да, все время смотрел на нас, пока не ушел. Кристиана нахмурилась.

— Это у тебя серьезно? — спросил Артуа, — Я имею в виду, это просто развлечение или ты его любишь?

Кристиана немного помолчала, разглядывая ярко-голубые цветки шпорника, яркий фуксиновый цвет вильям-сов, темно-фиолетовые фиалки.

— Я люблю его, — призналась она. Голос ее был тихим.

Артуа развеселился.

— Но, — добавила она поспешно, — он меня не любит. Он считает меня глупой и бесполезной.

— Но ты действительно глупа и бесполезна, — отметил Артуа.

— Нет, я не согласна. Боже мой, какой ты ужасный. Может быть, когда-то я и была глупой и тщеславной, но я уже совсем не та, правда, я уже другая.

Артуа посмотрел на нее с сомнением.

— Ну может быть чуть-чуть тщеславна. Ладно, не обращай внимания. Это не важно.

— Конечно, не важно. В конце концов, даже если бы он и любил тебя? Тогда бы он попросил тебя выйти за него замуж., и что бы ты делала? Неужели ты согласилась бы похоронить себя на этой ферме и до конца своей жизни выращивать цветы? Это было бы…

— Это было бы блаженство, — тихо закончила Кристиана, — это было бы замечательно. Но этого не случится, я не хочу сейчас об этом думать. Я просто останусь здесь, пока Филипп не пришлет за мной, пока мне не нужно будет уезжать. А до тех пор я хочу наслаждаться жизнью.

— Неужели это так хорошо? — спросил Артуа, поправляя кружево на своем манжете.

Кристиана бросила испепеляющий взгляд на Артуа, но потом весело рассмеялась.

— Лучше, — призналась она, — лучше, чем хорошо.

— Сначала революция, теперь это, — заметил Артуа. — Мир действительно рушится, не правда ли? Скажи, Кристиана, вы занимались этим на соломе? Или на овечьей шерсти? Или среди коров в поле? Коровы в это время наблюдали за вами?

— Прекрати, Артуа! Что мне с тобой делать? Знаешь, ты действительно ужасный человек. Просто ужасный.

Ямочки заиграли на щеках Артуа.

— Да, ужасный. Разве ты не знала? Это же часть моего шарма.

Кристиана попыталась разозлиться, но не смогла.

— Я так соскучилась по тебе, хотя ты такая свинья! Артуа остался доволен.

— Я тоже скучал без тебя. А теперь покажи мне свой домик. Я просто сгораю от нетерпения и хочу поскорее увидеть это место блаженства.

Кристиана рассмеялась.

— Очень хорошо, но ты будешь смеяться. Он такой же скромный, как келья монаха.

— Думаю, что в нем гораздо больше жизни, чем в келье, — добавил он.

Кристиана вскинула бровь, и Артуа рассмеялся над ее надменным видом. Они покинули сад и через зеленый луг направились к домику Кристианы.

— Артуа уже ушел? — спросил Даниэль, когда Кристиана появилась на кухне в тот вечер.

— Да, только что. Он тебе понравился? Правда, он забавный? У меня все бока болят от смеха.

— Как два лунатика, — прокомментировала миссис Хэттон, следя за куском говядины, который жарился на огне, — смеетесь, бог знает над чем.

— Ему понравился ваш сыр, — поспешила сказать ей Кристиана, — он был просто в восторге от него.

— Хм, — миссис Хэттон бросила сомнительный взгляд через плечо.

Даниэль закрыл книгу, улыбнулся и сдвинул очки на лоб.

— Да, Артуа очень забавный. Ты счастлива?

Кристиана, довольная, уселась на скамью рядом с Даниэлем и облокотилась на стол.

— Счастлива? Да, да, конечно счастлива. Это замечательно, что мы оба живы. Подумать только, все это время он находился в Эшби, — она задумалась над тем, как странно устроена жизнь. Артуа находился совсем рядом, а она грустила и печалилась о нем. И вот наконец они встретились. Сегодня ей так хотелось рассказать ему о Гэрете.

— А вы не видели Гэрета? — вдруг спросила она. Даниэль кивнул.

— Он работает в поле.

— Он обиделся?

Даниэль улыбнулся Кристиане и пожал плечами.

— Может быть ты сходишь к нему и поговоришь с ним?

— Да, наверно, мне нужно поговорить с ним, согласилась она, поднимаясь из-за стола.

Она нашла его на дальнем конце восточного поля, где рос хмель.

Густые ветви хмеля вились по столбам и веревкам, натянутым между ними, образовывая ровные длинные коридоры роскошной буйной зелени выше человеческого роста.

Гэрет стоял, опираясь на мотыгу и смотрел в небо. Вечернее солнце просвечивало его волосы, и они горели огнем. Кожа его, освещенная солнцем, казалась золотой. Он не слышал, как по мягкой земляной дорожке подошла Кристиана. Она позвала его.

— Гэрет!

Он повернулся к ней и улыбнулся, но улыбка его была печальной.

— Где Артуа?

— Вернулся вечером в Эшби. А что ты делаешь? Гэрет посмотрел на мотыгу, которую держал в руках.

— Пропалываю сорняки. Что еще я могу делать?

— Задумчиво смотришь в небо.

— Ну и это тоже, — согласился он, — а еще смотрю, как растет хмель.

Кристиана посмотрела на ветви хмеля, вьющиеся у нее над головой и почти поверила его словам.