Сладкая летняя гроза - Сандерс Эми Элизабет - Страница 48

Она резко повернулась и пошла сквозь толпу туда, где на прилавке у торговца лежали несколько скрипок.

— Вы сами делаете эти скрипки? — спросила она. Мужчина погладил свои седые волосы и гордо кивнул головой.

— Да, мисс, я сам их делаю. Я научился этому у своего отца, который, в свою очередь, научился этому у моего деда. Лучшей скрипки вы не найдете.

Она неуверенно протянула руку и пробежала пальцем по струнам.

— Скрипка, — произнесла она, думая о том, как смешно это слово звучит по-английски.

— Возьмите ее в руки, если хотите. Это прекрасный и прочный инструмент. Ее хватит на всю жизнь человеку, которому она будет принадлежать.

Кристиана взяла в руки одну скрипку, затем вторую, пробуя их на вес. Скрипки были легкие, от них приятно пахло лаком, которым они были покрыты.

— У меня когда-то была скрипка, — сказала она мужчине. — Гуарнери.

— Иностранцы, — презрительно ответил тот, имя мастера не произвело на него никакого впечатления. — Тогда сыграйте нам что-нибудь, дорогая, — попросил он и подал ей смычок.

Кристиана неуверенно взяла смычок из его рук.

Как давно это было! Пальцы ее неуверенно и неловко держали инструмент, пока она приспосабливала его к плечу. Рука ее немного дрожала, когда она подняла смычок.

Кристиана прикоснулась тугим смычком к струнам и улыбнулась чистому и красивому звуку, потом сыграла несколько гамм.

— Прекрасный инструмент, — сказала она мужчине.

— А что я вам говорил? Сыграйте нам что-нибудь.

Она закрыла глаза и начала играть. Зазвучала нежная и прекрасная мелодия Вивальди. Сначала немного неуверенно, потом все больше набирая силу, прекрасные и роскошные звуки наполнили все вокруг.

Звуки достигали ушей Кристианы, а затем поднимались высоко в безоблачное небо. Чистые и совершенные звуки вибрировали под ее пальцами, всю ее наполняя радостью.

Мелодия закончилась очень быстро, и она была удивлена одобрительным свистом мастера скрипок и шумными аплодисментами толпы, которая собралась, пока она играла.

Кристиана нежно положила скрипку назад, на прилавок, хотя ей было почти больно расставаться с инструментом. На какое-то мгновение ее пальцы задержались на скрипке.

— Вы слышали когда-нибудь такое? — взволнованно спрашивал скрипичный мастер толпу. — Я никогда не слышал ничего подобного. Мисс, вы должны купить себе эту скрипку. Она просто создана для вас.

— Мне очень жаль, но я не могу, — она отвернулась от прилавка, впервые за все это время она горько пожалела, что у нее нет своих собственных денег.

— Это просто позор, — ответил мастер, — это печально, но это позор. Тот, кто умеет так играть, должен иметь скрипку.

— Конечно, должен, — услышала Кристиана голос Гэрета. Она посмотрела на него: его взгляд был грустным и нежным, а его красивое лицо было серьезным. Гэрет все понимал, он видел страдальческое выражение лица Кристианы, видел слезы, застилавшие ее глаза и готовые брызнуть в любую минуту.

Прежде чем она успела что-то сказать, он подошел к прилавку и стал беседовать со скрипичным мастером, потом отсчитал четыре золотые монеты и подал торговцу.

— Нет, нет, ты не должен, — прошептала она, цепляясь за его рукав.

В ответ Гэрет улыбнулся.

— Теперь уже поздно меня останавливать, — сказал он, подавая ей инструмент.

Пораженная, она смотрела на скрипку, на полированное дерево, на изящный изгиб корпуса, на тщательно изготовленные лады.

И потом, не обращая внимания на целую толпу людей, смотревших на нее, она обвила шею Гэрета руками и разрыдалась.

— Иностранка, — услышала она голос скрипичного мастера, объясняющего кому-то ее необычное поведение.

— Чертовски глупо потратить свои деньги на это. Так бы я ответил, если бы меня спросили, — заявил Стюарт.

— Но тебя никто не спрашивает, — весело ответил Гэрет.

Кристиана сидела на краю пустой повозки, скрипка лежала у нее на коленях. Глаза ее сияли от счастья, волосы выбились из косы. Туфли она сняла, и они лежали на соломе.

— Может быть ты научишься играть что-нибудь веселое, — предложил Стюарт, — что-нибудь вроде «Сэлли, что живет на нашей улице» или «Жена кузнеца».

— Ты обыватель, — заметил Даниэль, — а мне очень нравится музыка, которую играла Кристиана.

— За эти деньги можно было бы купить лошадь, — сообщил Джеффри.

— Это идея. Я могу забрать у тебя скрипку и вместо нее купить тебе лошадь, — предложил Кристиане Гэрет.

Она вскрикнула от ужаса и крепко прижала к груди свою скрипку.

— Даже и не говори такого, — закричала она, — даже и не думай.

Гэрет весело посмотрел на нее.

— Ты уверена?

Как было бы хорошо, если бы они были одни. Она бы поцеловала его.

— Я пойду выпью пинту эля, — заявил Ричард с удовольствием осматривая пустую повозку. — Кто со мной?

— Меня это устраивает, — подхватила Полли, — сейчас наступит мое самое любимое время на ярмарке. Скоро начнутся танцы. Я очень люблю танцевать.

— Я умираю от голода, — объявил Гэрет. — Там один парень продает жареных утят. Это на том конце поляны. Кто со мной?

Кристиана выбралась из повозки, прикрыв свою скрипку одеждой и соломой.

— Ее никто не украдет? Как ты думаешь?

— Нет, — ответил Ричард, — кому она нужна? Если бы это была лошадь или еще что-то ценное…

— Не говори чепухи, — ответила она ему. — Ты просто не понимаешь ее ценности.

— Вы только послушайте, — заявил Ричард, — ее величество говорит мне, что я не знаю цену деньгам. Гэрет достал скрипку и смычок и взял их под мышку.

— Я возьму ее с собой, чтобы ты не волновалась. Даниэль тоже последовал за ними в поисках жареных утят.

— Везде так вкусно пахнет, — заявила Кристиана, — должно быть я тоже умираю от голода. Мне даже показалось, что я чувствую запах кофе.

Гэрет остановился и стал принюхиваться.

— Да, действительно, пахнет кофе. Ты хочешь кофе?

— Больше всего на свете.

— Тогда пошли сюда.

Он взял ее за руку и повел через толпу мелких торговцев и купцов, которые уже начинали упаковывать свои товары, готовясь к закрытию ярмарки.

— Мне кажется это там, рядом с булочниками.

— Тебе хорошо? — спросил ее Даниэль, когда они шли по многолюдной зеленой поляне.

Кристиана взглянула на него и на Гэрета. Братья шагали слева и справа от нее, их волосы отливали красным цветом в лучах заходящего солнца, их зеленые глаза смотрели на нее.

— Мне кажется, что я еще никогда не была так счастлива. Никогда. У меня есть сад, полный цветущих роз. У меня есть собака. У меня есть друзья. У меня много еды. И у меня есть скрипка, на которой я могу играть. О чем же еще я могу мечтать?

«И мне кажется, что меня любят, — молча добавила она, — и я чувствую себя в безопасности». Жизнь во Франции была в далеком прошлом, это был другой мир. Она вдруг поняла, что ее перестали мучить ночные кошмары. Когда же они прекратились? Она попыталась вспомнить, когда в последний раз видела во сне революцию? Это было в тот день, когда она начала работать в саду, в ту ночь в домик к ней пришел Гэрет, и она сама попросила его заняться с ней любовью. Наверно, его нежные руки и добрые ласковые слова изгнали демонов из ее ночных сновидений.

— Ты такой хороший, — вдруг сказала она ему, хотя и не собиралась произносить эти слова вслух. — Ты так добр ко мне.

Гэрет удивленно взглянул на нее, явно довольный ее словами. Он улыбнулся ей нежно и смущенно.

— Разве я могу относиться к тебе по-другому?

— Ну это уже слишком, — сказал Даниэль, — неделями вы ворчали и подкалывали друг друга, а теперь вы только и заняты тем, что воркуете, как голубки и вздыхаете. Как говорил Вергилий…

— Все это чушь, — воскликнула Кристиана.

— К черту Вергилия, — сказал Гэрет.

Даниэль принял притворно-оскорбленный вид, и они рассмеялись. Но вдруг ухо Кристианы уловило в толпе знакомый голос. Она замерла.

— …au charme vicillot.C'est bon, n'est pas[22].