Вне подозрений - Ла Плант Линда - Страница 65

— Если бы я могла вам сказать.

— Почему бы и нет? Скажите.

— Ну, что же, эта жертва, Мелисса Стивенс…

Он подождал, держа в руке вилку.

— Да?

— Неприятный разговор, с отталкивающими деталями. Особенно за столом.

— Ну-ну, продолжайте, не томите меня. Что там с Мелиссой Стивенс?

— У нее был откушен язык.

— Господи боже, язык?

— Да.

— Но какое это имеет ко мне отношение?

— У нас есть слепки со следами зубов. И впрямую это с вами не связано. Нам просто нужно исключить вас из числа подозреваемых.

— Я ошеломлен, и у меня нет слов.

— Могу сообщить, что следы не совпали с вашими зубами.

— Ну конечно, не совпали. До меня лишь сейчас дошло, что я оказался под подозрением. И я удивлен, что вы согласились отправиться со мной в театр и в ресторан.

— Вы не под подозрением, — ответила она, отпивая шампанское.

— Но зачем же вы тогда ездили в Лос-Анджелес?

— Кроме Лос-Анджелеса мы побывали и в Сан-Франциско, и в Чикаго. Алан, я не вправе вам говорить, понимаете? Это закрытая, чисто конфиденциальная информация.

— Ерунда, вы же сейчас сказали, что с меня сняты все обвинения. Если только вы мне не лжете.

— Нет, я не лгу.

Он съел несколько кусков жаркого и отложил вилку.

— И что еще вы делали в Лос-Анджелесе? Давайте, продолжайте.

— Там была убита Марла Кортни. Еще одна погибшая с аналогичными признаками преступления, никаких отличий от лондонской жертвы.

— А что такое признаки преступления? Я не очень-то представляю.

— Признаки преступления, или модус операнди, то есть один и тот же способ.

— Боже правый! И вы считаете, что убийца Мелиссы задушил кого-то в Штатах?

— Да.

Анна сделала новую мысленную пометку в своем сценарии. Ей предстояло «расколоть» Дэниэлса, вызвать его на откровенный разговор и усыпить подозрения, но теперь ей нужно было льстить не его актерским способностям, а хитрости социопата, то есть другой стороне его «я». И она принялась описывать изощренный ум этого убийцы, не оставлявшего следователям ни одной улики. Он внимательно слушал ее и кивал головой, словно был напуган.

Анна хихикнула:

— Наверное, я проболталась и мне не следовало об этом рассказывать. Знаете, у меня могут быть неприятности. Нам нельзя обсуждать с посторонними дела, которые еще ведутся в отделении.

— Я никому не скажу, — ласково произнес он и взял ее за руку. — Вы можете мне доверять, Анна. Я никому не сообщу о том, что вы мне говорили, ни единой душе. Но это потрясающая история. Мне трудно поверить, что он от вас ускользнул, и еще труднее поверить, что у вас нет никаких зацепок и вы не знаете, кто он такой. Страшно подумать, что вы меня заподозрили и стали допрашивать, решив, будто я мог быть к этому причастен. Должно быть, убийца — настоящее чудовище.

Она кивнула и придвинулась к нему поближе.

— Да, чудовище, но к тому же он необычайно умен. И не оставляет никаких следов ДНК — ни отпечатков пальцев, ничего. Я не в курсе всех подробностей, видите ли, мой шеф не привык ими делиться, он человек замкнутый и честолюбивый. Да к тому же порядочный эгоист.

— Но он взял вас с собой в Америку.

— Да, но я была там чем-то вроде его шофера.

— Значит, он рассчитывал получить там результат? И, по вашим словам, вы также побывали в Сан-Франциско и в Чикаго.

Она тряхнула головой и наклонилась к нему.

— Если мы не раскроем дело в ближайшие дни, нашу команду разгонят.

— Неужели? Вы не шутите?

— Это правда.

Его магнетически прекрасные глаза изумленно заморгали.

— И скольких женщин убил этот негодяй?

Анна положила нож и вилку на тарелку.

— Это строго секретные сведения. Мы не сообщаем их даже прессе, понимая, как он опасен.

Дэниэлс почти ничего не ел. Он тоже аккуратно положил нож и вилку на тарелку и попросил официанта унести посуду. Когда со стола все было убрано, он оперся на него локтями и посмотрел на Анну.

— Так скольких же? — шепотом повторил он свой вопрос.

— Мы думаем, что десятерых.

— Десятерых?

— Да, и это другая причина, по которой мы вас допрашивали.

— Меня?

— Да, потому что вы были в Штатах во время этих убийств. Шеф решил открыть так называемые «мертвые дела», досье с «висяками». В них идет речь и о лондонских, и об американских преступлениях.

— «Мертвые дела», досье с «висяками»? — нахмурился Дэниэлс, подсев к ней вплотную.

— Да, и некоторые убитые женщины были знакомы с вашей матерью. Речь идет о проститутках, живших в одном доме с вами. Давно, больше двадцати лет назад, когда вы были совсем маленьким.

— Нет!

— Да.

— О господи! Теперь я понял. Когда вы меня допрашивали, я растерялся от неожиданности и не смог сообразить, что вам нужно.

Анна испытующе взглянула на него.

— О чем вы говорите?

— Я понял, почему они задавали вопросы о моем детстве.

Анна пригнулась к нему.

— Пожалуйста, Алан, если они снова вызовут вас на допрос, не упоминайте о том, что мы здесь обсуждали. Прошу вас. У меня могут возникнуть серьезные проблемы. Очень серьезные. Я даже не исключаю, что меня уволят.

Он крепко взял ее за руку.

— Конечно, я не стану пересказывать наш разговор. Никому и никогда. Но почему они захотят допрашивать меня в третий раз? Черт возьми, что им от меня надо?

— Я не знаю.

— Но вы должны знать! Я имею в виду, что если информация просочится в газеты, моя жизнь и моя карьера будут погублены. Им придет конец.

Анна кивнула.

— Вот почему мы ведем себя с вами столь дипломатично, не прибегая к силовым приемам. Я уже говорила, что, если мы не добьемся результатов, команду разгонят, а дела останутся нераскрытыми. Но, возможно, вас больше не вызовут на допрос.

Дэниэлс дал знак официанту. Он заказал кофе, затем откинулся на спинку стула и негромко заметил:

— Да, вы правы, нам не стоит все это обсуждать. Я не хочу, чтобы у вас возникли проблемы, но поймите, почему я так заинтересован. Причина ясна, и, по правде признаться, ситуация пугающая. Как будто мне приснился кошмарный сон.

— Простите, я вовсе не желала…

— Но у вас так получилось, и я просто не в силах оправиться от шока. Я изумлен. Как могли они меня заподозрить? И вряд ли мои слова или поступки мне сейчас чем-либо помогут. Знаете, прежде я об этом совсем не думал.

Он замолчал. Анна осмотрелась по сторонам и увидела, что в ресторане ощутимо поредело. Было уже больше половины одиннадцатого.

Она выпила кофе. Дэниэлс рассеянно водил ложкой по чашке, а потом постучал по ней.

— Знаете, вы меня очень огорчили. Мне крайне неприятны детские воспоминания, я ненавижу свое прошлое, и, стоит мне задуматься о нем, я словно попадаю в глубокую пропасть. Черную, страшную, откуда нет возврата. Но если эти женщины знали друг друга и спустя много лет их всех убили, то тут должна быть какая-то связь.

— Да.

— Но разве жертвы в Соединенных Штатах тоже связаны с ними? Возможно ли это?

— Нет, здесь мы ничего не обнаружили. — Анна допила кофе до самой гущи. — Но где бы ни начал бесчинствовать убийца…

— Это не бесчинство, я бы назвал его действия иначе, — вежливо перебил ее Дэниэлс.

— Да, я неточно выразилась. Убийства в Англии отделены одно от другого годами или долгими месяцами, но если присоединить к ним американских жертв, то получится четкий и вполне определенный образ преступления. Вероятно, убийца на первых порах кому-то мстил, но после эта месть переросла в ненависть к женщинам одного, весьма характерного типа.

— К проституткам, — уточнил Дэниэлс, уставившись на дно своей чашки.

— Да, но с Мелиссой он ошибся.

Он снова откинулся на спинку стула, и его глаза потускнели.

— Ошибся?

Анна кивнула и сказала ему, что они нашли двух свидетелей: кубинского официанта и девушку по вызовам с низким голосом.

— И они его видели? — недоверчиво спросил он.

— Да.

— Но ведь это… хорошие новости, не так ли?