Вне подозрений - Ла Плант Линда - Страница 35

Слезы полились по лицу миссис Кенуорт, когда она рассказала Анне, что Берил вела себя с нею как чужая. Стала грубой и жестокой. Угрожала матери и запретила звонить ее подруге Кэтлин. Предупредила, что если она еще раз наберет ее номер, то пусть пеняет на себя.

— Кэтлин?

— Да. И я возразила Берил: «Ничего себе подруга, если она солгала мне, что не виделась с тобой». И тут она снова заорала, а потом извинялась. Я уложила ее в постель и впервые заметила ее силиконовую грудь. Она сделала себе операцию. А у нее и без того была отличная, высокая грудь. У нее вообще все было совершенным. И она могла делать все, что угодно, стать кем угодно.

Миссис Кенуорт закрыла глаза.

— Знаю, я была очень наивна. До той поры я никогда не думала, что моя дочь способна торговать собой, что она может стать проституткой. Скажи мне кто-нибудь об этом, я бы ни за что не поверила.

В магазине прозвенел звонок. Миссис Кенуорт отправилась обслуживать покупателей, и тем временем Анна сделала несколько заметок в записной книжке. Может ли быть эта Кэтлин одной из жертв, Кэтлин Кииган? А если так, то у них появятся три женщины, знавшие друг друга. И если в полиции Лейчестера сохранились старые документы, то в цепи прибавится еще одно звено.

Миссис Кенуорт вернулась, держа вешалку с синим костюмом. Она повесила ее на перекладину на задней стене.

— Мне пора запирать бутик.

— Какой симпатичный, — проговорила Анна и приблизилась к стене. — Мне он нравится. Очень приятный костюм. Особенно цвет.

— Я уже хотела отобрать его для распродажи. Он висел у окна и немного выгорел от солнца, видите, вот тут пятнышко на плече. Какой у вас размер?

— По-моему, двенадцатый.

— Почему бы вам его не примерить?

Анна робко улыбнулась.

— Да, спасибо. А у вас есть к нему какая-нибудь подходящая блузка?

…В четверть шестого миссис Кенуорт привезла Анну к себе домой. Трэвис тут же позвонила в местную полицию. У нее теплилась надежда, что там до сих пор сохранился документ с записью обращения к ним миссис Кенуорт и, возможно, им известен адрес в Манчестере.

Миссис Кенуорт жила в добротном муниципальном доме. Квартира показалась Анне безукоризненно чистой, хотя и нестерпимо душной. Миссис Кенуорт открыла дверь в бывшую комнату своей дочери.

— Я здесь все сохранила, ни одной вещи не тронула. А вот ее фотографии.

Она указала на снимок удивительно хорошенькой темноглазой девочки верхом на пони, затем на другую фотографию, где эта девочка уже превратилась в подростка, тоже на редкость привлекательного.

— Я по-прежнему часто сюда захожу, сажусь и разговариваю с нею.

Комната стала гробницей, пропитанной слабым запахом духов. Анна поглядела на кровать с розовым покрывалом в оборках, на подобранные ему в тон розовые подушки и коллекцию кукол, тоже в розовых платьях. В белом с золотом гардеробе до сих пор висели платья мертвой девушки, хотя всю сознательную жизнь она провела вне дома.

— После этого я ее ни разу не видела. Она прислала мне рождественскую открытку из Лондона. Сказала, что работает в доме моделей и вернулась к прежней профессии. У нее были такие прекрасные карие глаза, — с болью прошептала миссис Кенуорт, передав Анне еще одну фотографию.

— Да, она была хороша собой, — согласилась Анна и взяла снимок.

Он был сделан профессионалом. Казалось невероятным, что эту очаровательную девушку нашли мертвой на дальней пустоши и сумели опознать лишь по имплантированной груди. Весь мир мог бы лежать у ног дочери миссис Кенуорт, но ее убили в тридцать четыре года, а ее красота почти поблекла после нескольких лет проституции, жестокого насилия и злоупотребления наркотиками.

Миссис Кенуорт подняла глаза и призналась Анне:

— Когда в полиции мне сказали, что она проститутка, я им не поверила.

У Анны зазвонил мобильный телефон, испугавший обеих женщин. Она извинилась и скороговоркой указала шоферу, куда ему нужно подъехать. Когда Анна наконец уселась в патрульную машину, то испытала облегчение. Душные комнаты и мучительная тоска матери морально опустошили ее, напрочь лишив энергии.

Прощаясь, Анна вновь посмотрела на миссис Кенуорт и почему-то во второй раз задала вопрос об отце Берил:

— Узнал ли он о ее смерти?

Лицо миссис Кенуорт сразу сделалось злобным и напряженным, и она крепко сжала губы.

— Я понятия не имею, где он сейчас. С какой стати мне его искать и сообщать о Берил? Он не общался с местными журналистами, толпившимися у двери. У него не выспрашивали про убитую проститутку, которую полгода не могли опознать. Вы же видели все ее фотографии — такие милые. Они могли взять любую из них, но нет, решили напечатать этот жуткий снимок с места убийства. И там она похожа на страшную, истасканную шлюху. Я ее даже не узнала, это была совсем не моя дочь. Он за все годы не прислал ей ни пенни, ни одной рождественской открытки — ничего! И бросил меня ради суки, которую я считала своей подругой. Разрушил жизнь дочери. А потом она разрушила мою.

Анна взяла за руку немолодую женщину, смахнувшую слезы.

— Мне и правда пора уходить. Меня ждет машина. Но спасибо, что уделили мне столько времени и помогли с костюмом.

— Я к вашим услугам, дорогая. Приезжайте, когда вам будет удобно. — Миссис Кенуорт сдержанно улыбнулась. — Вы знаете, где меня можно найти. И я всегда продам вам вещи по доступной цене.

Откинувшись на заднем сиденье патрульной машины, Анна закрыла глаза и безмолвно помолилась, поблагодарив бога за счастливое детство и любящих и понимающих родителей.

В отделении полиции она направилась прямо в приемную, где дежурный сержант поднял створку стойки и сказал: «Проходите. Мы заманили к себе одного отставника. И он, кажется, был другом семьи Виллиерсов».

Маленькая комната для интервью и допросов пропахла краской. Седовласый пухлый бывший детектив встал и пожал руку вошедшей Анне. Ее приятно удивило, что он сразу, без преамбул заговорил о деле.

— Вы хотели узнать о Берил Виллиерс? И вы не торопитесь?

— В общем-то времени у меня в обрез, — ответила Анна. — Я должна вернуться в Лондон семичасовым поездом.

Бывший детектив-сержант Колин Молд удобно сел и сцепил руки на животе.

— Ладно, голубка, слушайте. — Он изложил другую версию истории семьи Виллиерсов, сказав, что у них было много проблем и домашних неурядиц. — Виллиерс и его жена постоянно ссорились. А суть в том, что мужик не мог долго держать свое хозяйство под брюками. Он изменял ей направо и налево, но жена не обвиняла его и не доводила дело до разрыва. Затем, — продолжил Молд, — Виллиерс сбежал с лучшей подругой жены, парикмахершей. Во время развода он проиграл, и Берил осталась с матерью, а ему не позволили опекать дочь. Но он по-прежнему с нею общался. Вскоре Виллиерс бросил и парикмахершу. Удрал в Канаду с новой подружкой, задолжав уйму денег за квартиру. Больше о нем никто не слышал. И Берил, любившая его, стала настоящей жертвой.

Молд ухмыльнулся, вспомнив, что мать и дочь вечно грызлись и спорили. Уже в восемь лет Берил скандалила и дралась с матерью. И пару раз убегала от нее. Мать силком притаскивала ее из дома парикмахерши. Далее он заговорил спокойно и не добавил ничего неизвестного Анне. Повзрослев, Берил немного присмирела, однако в шестнадцать лет ушла из дома, и мать подыскала небольшую квартирку для нее и двух ее подружек.

Анна открыла записную книжку.

— В то время она и начала работать в оздоровительном центре?

Молд фыркнул:

— Так его обычно называли, а на самом деле тот еще был шалманчик, оторви и брось. Не запирался до поздней ночи, и собиралась в нем всякая шваль.

— Мне нужно узнать побольше о самом важном периоде, когда Берил переселилась в Манчестер.

— Верно. И они так говорили в полиции. Миссис Виллиерс нашла наркотики в спальне Берил и в ужасе обратилась в отделение. У нее также был номер телефона. Она полагала, что Берил уехала в Манчестер. Ей почему-то показалось, что дочь насильно увезли из дома. И за этим стояла какая-то женщина. Она убедила меня, втянула в поиски, и я согласился ей помочь. Поймите меня правильно, я знал девочку еще с пеленок.