Действия войсковых разведчиков - Колдашев Серафим Петрович - Страница 50

Лида сгребла в кучу срезанную траву, сложила ее в мешок и подняла на плечи. Она хотела уже идти, но в это время один из гитлеровцев побежал за ней и окликнул на ломаном русском языке:

- Русский барышня, стой!

Шагах в десяти он остановился, стряхнул с мундира приставшую траву, надел фуражку, которая была у него в руке, и, подойдя к Лиде, сказал:

- Вас просит мой командир.

Лида бросила мешок, пошла к гитлеровцам. Все они принялись разглядывать девушку. Офицер сидел, обняв колени, и вертел в руках стебелек засохшей ромашки. Лида поздоровалась.

- Доброе утро, - по-русски ответил офицер и тут же по-немецки дал команду солдатам приступить к погрузке сена.

- Вы откуда? И кто вы? - спросил он, слегка улыбнувшись.

- Я из Феодосии, медицинская сестра городской больницы. Дома тяжелобольная сестренка, для нее я решила разводить кроликов, их у меня три, вот и пришла за травой. Я могу идти?

Но гитлеровец не спешил отпускать такую красивую девушку. Страх у Лиды пропал. Она осмелела и тоже не торопилась. «Надо продлить беседу, - решила она. - Если фашисты из города, офицер может пригодиться».

- Вы не назвали себя, девушка.

- Меня зовут Таня.

Офицер предложил ей сесть в повозку, и она без всяких хлопот приехала в город. На тихой и зеленой улице Лида попросила остановить лошадей. Легко спрыгнув с подводы, она медленно направилась к первому попавшемуся дому. Тем временем ее спутники уехали. Тогда Лида свернула за угол, прошла несколько улиц и повернула в маленький тупик, за которым начинался пустырь. У крайнего невзрачного домика она остановилась, привычными движениями подняла крючок калитки и вошла во двор. Знакомая учительница Дарья Ивановна снимала белье с веревок в большой таз. При виде Лиды растерялась, оглянулась по сторонам и знаком пригласила зайти в дом.

Учительница жила совсем одна, ее единственная дочь еще задолго до войны вышла замуж и уехала с мужем на его родину. Дарья Ивановна накормила Лиду, рассказала ей, что все школы Феодосии закрыты, сейчас она нигде не работает, в городе установлен жесткий полицейский режим. Рано утром и поздно вечером ходить населению по городу запрещается. Кто появится на улице после комендантского часа, в того стреляют без предупреждения. Идут массовые аресты. Через каждые 4-5 часов проводятся облавы. Всякого подозрительного гестаповцы хватают, вывозят за город и расстреливают.

* * *

…Утром следующего дня Дарья Ивановна по просьбе Лиды пошла в центр города к Марии, ее близкой школьной подруге, которая осталась в Феодосии по специальному заданию. Надо было узнать, когда и где она сможет встретиться с Лидой. Сама же Лида направилась по первому адресу, данному ей Ручкиным. Здесь жил с семьей рабочий депо Калегаев. Во дворе дома, в абрикосовом саду, стояло несколько пчелиных ульев. Лида знала, что Калегаев оставлен в городе тоже по особому заданию.

Девушке посчастливилось. Калегаев оказался дома.

- Простите, мне сказали, что я могу у вас купить мед для больной сестры.

- К сожалению, я запустил свое пчелиное хозяйство. Немного - могу.

- Хотя бы двести граммов.

Обменявшись паролями, Калегаев вышел на улицу, осмотрелся, вернулся в дом и запер дверь.

- Садитесь, родная. Прежде всего, хотите ли есть?

- Спасибо, давайте сразу за дело.

И Калегаев рассказал Лиде об обстановке в городе и передал ей сведения об артиллерийских батареях, расположенных вдоль побережья. Набережная Феодосии сильно укреплена. Многие каменные здания на набережной и в центре города превращены в доты. На станции Сарыголь стоят танки. В районе Киик Атлама находится прожектор. В самой Феодосии дислоцируются два полка 42-го армейского корпуса с частями усиления, два крупных штаба и какие-то курсы по переподготовке офицеров. Особенно сильно укреплен Феодосийский порт, где установлено 10 дальнобойных пушек. Все спуски к морю заминированы, за ними идет проволочное заграждение. Лида внимательно слушала, стараясь все запомнить и ничего не пропустить. На следующий день на городском кладбище Лида встретилась со своей школьной подругой Марией, которая работала в ресторане «Астория». Здесь всегда бывало много гитлеровских офицеров и Мария сообщила Лиде ценные сведения о противнике. Вечером Лида посетила подпольщицу Нину Михайловну Листовничую и передала ей задание командования отряда приступить к активной разведывательной работе.

Вскоре Прокопенко благополучно возвратилась в отряд. Командование отряда объявило ей благодарность за успешное выполнение задания. Прокопенко принесла из города еще одну новость, очень важную для партизан, и утром в штабной землянке по этому поводу собрался на совещание командный состав отряда. Обсуждался один вопрос: как выявить и обезвредить агента фашистской разведки?

Верные люди в городе сообщили Лиде, что в Феодосийском партизанском отряде действительно орудует засланный гестаповцами агент по кличке Акула. О том, что в отряде завелся провокатор, командиры и сами догадывались, ибо кто-то пытался же освободить пленного гитлеровского обер-лейтенанта. От тех же патриотов Лида узнала, что Акула пользуется рацией, которую хранит где-то в лесу, примерно в километре от партизанской базы.

После долгих размышлений решили расставить скрытые посты в лесу и выследить вражеского агента. Поручили это дело разведчикам Ручкина. И вот прошло три дня, а от разведчиков никаких известий. Это, конечно, беспокоило командование. Мокроус уже подумывал о новой встрече с Ручкиным, чтобы предпринять какие-либо другие меры, более эффективные. И все-таки разведчикам повезло - на четвертый день произошло следующее.

Разведчик Петр Крамаренко, выполняя задание, сидел в густых ветвях могучего кедра. Солнце опускалось все ниже к горизонту. Кругом стояла полная тишина. Вдруг ой услышал невдалеке слабый шум, а вскоре увидел и человека. Тот шел осторожно, крадучись, часто останавливался и оглядывался по сторонам. Его поведение сразу заставило насторожиться разведчика. Метрах в трехстах от кедра лежало старое, когда-то сваленное бурей дерево. Перешагнув его, человек исчез. Разведчик знал, что там начинается овраг, поросший густым молодым орешником. Петр быстро спустился с кедра, согнувшись, добежал до поваленного дерева, а дальше осторожно пополз, петляя между кустами и деревьями, в овраг. Вскоре он услышал стук ключа радиопередатчика. Агент гестапо с наушниками на голове отстукивал свое донесение и не слышал подползшего к нему совсем близко разведчика.

- Руки вверх!

Предатель вздрогнул, сбросил с себя наушники и поднял на разведчика испуганные глаза.

- Руки вверх! - повторил Крамаренко, нацелив на него автомат. Но предатель продолжал стоять на коленях, обдумывая, что же предпринять. Затем поднялся и, мгновенно прыгнув в сторону, пустился бежать. Разведчик бросился за ним и, не отставая от него, успел нажать на спусковой крючок и дать вверх предупредительный выстрел. И тут фашист внезапно остановился, бросился на Крамаренко.

- Врешь! Не будешь стрелять. Тебе приказано взять меня живым! - И он с силой ударил Петра в живот, но разведчик успел поставить подножку, и оба повалились на землю. Автомат при падении выпал из рук Петра. Началась борьба. Недоедание дало себя знать, Акула был физически сильней и ему удалось схватить Петра обеими руками за горло.

- Руки вверх! - прозвучали рядом грозные слова Ручкина.

Предатель отпустил посиневшего разведчика и медленно встал на ноги. Он был бледен, по лицу градом катился пот. Злыми глазами обвел окруживших его разведчиков и поднял руки.

* * *

В апреле 1942 года Лидия Прокопенко вновь была направлена в Феодосию с разведывательным заданием. Она пробыла в городе несколько дней, встретилась с подпольщиками, собрала подробную информации о вражеских войсках. Листовничая ей сообщила, что начальник полевой полиции переводит свою канцелярию в Старый Крым, в мастерских бывшего завода №181 гитлеровцы изготовляют гранаты, в депо ремонтируют орудия и танки, и перечислила номера нескольких немецких подразделений, дислоцирующихся в Феодосии. Настало время возвращаться в отряд. Поздним вечером Лида, покинув свою тайную квартиру, осторожно зашагала по притихшим улицам к окраине. Наверное, и на этот раз она благополучно добралась бы до отряда, если бы не случайность.