Мёртвая зона (другой перевод) - Кинг Стивен - Страница 75

У каждого из правого заднего кармана торчал обрубок бильярдного кия.

Джонни взглянул на стоявшего рядом мужчину, который пришел на митинг с женой и ребенком.

— А эти штуки разве разрешены? — спросил он.

— Да кого это волнует? Они же только для виду! — Мужчина рассмеялся и крикнул, продолжая аплодировать: Давай, Грег, покажи им!

Почетный караул из мотоциклистов оцепил эстраду и замер в ожидании.

Аплодисменты постепенно стихли, зато разговоры оживились. Перед горячим блюдом толпа получила закуску, и она пришлась ей по вкусу.

Коричневорубашечники, подумал Джонни, сев на землю. Настоящие фашисты, вот кто они.

И что с того? Может, это к лучшему. Американцы всегда недолюбливали фашистов, и даже такие столпы правых, как Рональд Рейган, старались держаться от них подальше. Причем эта неприязнь никак не была связана с кампаниями «новых левых» и песнями Джоан Баэз. Восемь лет назад фашистские методы чикагской полиции похоронили президентские надежды Хьюберта Хамфри. Опрятная внешность байкеров ничего не меняла: тот факт, что они служат человеку, баллотировавшемуся в палату представителей, свидетельствовал — Стилсон непременно проколется и покажет свое истинное лицо. Все это, пожалуй, могло бы позабавить, если бы не было так ужасно.

И все равно Джонни пожалел, что приехал.

4

Около трех часов воздух сотряс удар большого барабана, и ноги ощутили вибрацию еще до того, как звук докатился до ушей. Потом вступили другие инструменты, и духовой оркестр заиграл национальный марш «Звезды и полосы навсегда». Самый надежный способ создать праздничное настроение в маленьком городке в погожий летний день.

Толпа вновь приподнялась на цыпочки и повернулась в сторону музыки. Вскоре показался и сам оркестр: впереди вышагивала девушка-капельмейстер в короткой юбке. Она высоко вскидывала коленки, демонстрируя беленькие кожаные сапожки с помпонами. За ней двое прыщавых подростков с подчеркнуто серьезными лицами несли транспарант с надписью «Духовой оркестр Тримбуллской старшей школы», чтобы, не дай Бог, для кого-то сие не осталось тайной. А за ними уже шествовали и сами оркестранты в белоснежных мундирах с латунными пуговицами, сверкая медью труб и обливаясь потом.

Толпа расступилась, освобождая проход оркестру, и зааплодировала. За оркестром ехал белый фургон «форд», на крыше которого, широко расставив ноги, стоял сам кандидат в сдвинутой на затылок каске — загорелый и широко улыбающийся. Он поднес ко рту мегафон и проревел во всю глотку: «Всем привет!»

— Привет, Грег! — отозвалась толпа.

Грег, снова занервничал Джонни. Избиратели с ним уже на ты!

Стилсон с видимой легкостью спрыгнул с крыши фургона. Он был одет так же, как и в теленовостях: в джинсы и рубашку цвета хаки. Он начал пробираться сквозь толпу к эстраде, пожимая руки не только тем, кто стоял рядом, но и тем, кто тянулся через их головы. Толпа завороженно подалась к нему, увлекая Джонни за собой.

Я не стану его касаться! Ни за что на свете!

Вдруг перед Джонни образовалось свободное пространство, он машинально шагнул вперед и очутился в первом ряду. Возле него оказался трубач из оркестра — при желании он мог протянуть руку, дотронуться до трубы и постучать по ней.

Стилсон быстро перебрался сквозь строй музыкантов на другую сторону, чтобы пожать руки там, и Джонни видел только верхушку его желтой каски. Он испытал облегчение. Слава Богу! Их пути разошлись. Подобно фарисею из известной притчи, тот предпочел уйти в сторону. И отлично! Просто замечательно! Когда Стилсон доберется до эстрады, Джонни соберет свои вещи и тихо исчезнет. Хорошего понемножку.

Байкеры расчищали проход, сдерживая толпу и не позволяя ей поглотить кандидата. Дубинки из обрезанных киев по-прежнему находились в задних карманах, но лица их владельцев выражали настороженность и готовность к любым неожиданностям. Джонни не понимал, от какой опасности они хотели уберечь кандидата — разве что кто-то запустит в него пирожным, — но впервые за все время на лицах байкеров был написан живой интерес.

А затем и правда что-то произошло, но Джонни так и не понял, что именно. К желтой каске потянулась женская рука — наверное, чтобы дотронуться до нее «на счастье», — и один из подручных Стилсона тут же нырнул в толпу. Послышался испуганный женский крик, и рука мгновенно исчезла. Но все это происходило по ту сторону от оркестра, и разобрать конкретно, что там случилось, было невозможно.

Стоял такой невообразимый шум, что Джонни снова вспомнил о рок-концертах, где ему случалось бывать. Если бы Элвис Пресли или Пол Маккартни вдруг решили пожать фанатам руки, творилось бы то же самое.

Кругом нараспев скандировали: «Грег… Грег… Грег…»

Мужчина, явившийся со всей семьей, посадил сына на плечи, чтобы тому было лучше видно. Молодой человек с большим шрамом от ожога на щеке размахивал плакатом: «Живи свободно иль умри, нам с Грегом точно по пути!»

Удивительно красивая девушка лет восемнадцати размахивала арбузным ломтем — по ее загорелой руке стекала струйка розового сока. Толпа неистовствовала и гудела, как высоковольтные провода под напряжением.

Неожиданно Грег Стилсон снова пробрался через строй музыкантов туда, где стоял Джонни. Он двигался, не останавливаясь, и все же успел похлопать по спине юного трубача.

Потом Джонни не раз перебирал в памяти все детали, пытаясь убедить себя, что не мог нырнуть в толпу и окружающие буквально толкнули его в объятия Стилсона. Он пытался уверить себя, что Стилсон чуть ли не силком схватил его за руку. Но все это было неправдой. Джонни имел время, поскольку какая-то толстуха в нелепых канареечных бриджах бросилась Стилсону на шею и с чувством поцеловала его. Тот, не растерявшись, тоже чмокнул ее в щеку и пообещал запомнить этот поцелуй на всю жизнь. Толстуха завизжала от восторга.

Джонни почувствовал знакомый холодок, неизменно сопровождавший наступление транса. Все мысли и желания вдруг отошли на задний план, уступив место жажде знать. Он даже чуть улыбнулся, но это была не его улыбка. Джонни протянул руку, и Стилсон, схватив ее обеими руками, несколько раз встряхнул.

— Дружище, надеюсь, вы поддержи…

Стилсон осекся. Точно так же, как в свое время Айлин Магоун. Или доктор Джеймс Браун (полный тезка всемирно известного «крестного отца соула»). Или Роджер Дюссо. Глаза Стилсона расширились от… страха? Нет! От ужаса!

Казалось, время остановилось и замерло. Встретившись, их взгляды уже не оторвались друг от друга, и они слились в единое целое. Джонни снова оказался в коридоре с тускло поблескивавшими стенами, только на этот раз не один, а со Стилсоном, и все у них было…

(общим)

Никогда прежде такое сильное озарение не вспыхивало в нем. Осознание происходящего нахлынуло на Джонни и смяло его. Казалось, будто из узкого черного тоннеля вылетел на бешеной скорости зловещий товарный состав, а луч одинокого прожектора, скользнувшего по мчащейся махине, оказался лучом абсолютного знания. И этот луч пронзил Джонни Смита насквозь. Бежать было некуда — знание расплющило и прижало его к земле, а черный поезд продолжал стремительно мчаться дальше, не замечая распластавшегося под ним Джонни.

Ему хотелось закричать, но не было ни сил, ни голоса.

А перед глазами стояла все та же картина:

(появляется дымка, которая постепенно окрашивает видение в синий цвет)

…Грега Стилсона приводит к присяге какой-то старик с жалким и испуганным взглядом мышонка в когтях матерого и закаленного в битвах…

(тигра)

…нет… деревенского кота. Одна рука Стилсона лежит на Библии, другая поднята вверх. Это происходит в далеком будущем, потому что шевелюра Стилсона сильно поредела. Старик произносит слова клятвы, а Стилсон повторяет за ним. Он говорит, что…

(милосердная синяя дымка сгущается, заволакивая детали, и вскоре можно различить только лицо Стилсона… и появляется нечто желтое — как на тигриных полосках)