Мёртвая зона (другой перевод) - Кинг Стивен - Страница 59

— Да.

Джонни поднялся.

— Тогда поехали.

— На моей машине?

Услышав, как на улице завывает ветер, Джонни улыбнулся:

— В такой вечер прокатиться в машине полицейского никто не откажется.

7

Метель разбушевалась не на шутку, и даже на внедорожнике Баннермана дорога до Касл-Рока заняла полтора часа. Они вошли в вестибюль ратуши в четверть одиннадцатого и отряхнули с обуви снег.

Там находилось с полдюжины журналистов. Они расположились на скамейке под портретом какого-то на редкость неприятного с виду отца-основателя города и развлекали друг друга байками о предыдущем ночном дежурстве. Увидев Баннермана и Джонни, они тут же окружили их.

— Шериф Баннерман, а это правда, что в деле наметился сдвиг?

— На данном этапе я не могу сообщить ничего конкретного.

— Прошел слух, что вы задержали человека из Оксфорда, шериф. Вы можете это подтвердить?

— Нет. Дайте, пожалуйста, нам пройти…

Но внимание журналистов уже переключилось на Джонни, и он с ужасом узнал двух человек из тех, что были на пресс-конференции в больнице.

— Господи Боже! — воскликнул один из них. — Вы ведь Джон Смит, верно?

Джонни ужасно захотелось воспользоваться пятой поправкой, как какому-нибудь гангстеру на слушаниях сенатского комитета, и не свидетельствовать против себя.

— Да, — ответил он. — Это я.

— Тот самый ясновидящий? — переспросил другой.

— Дайте в конце концов нам пройти! — вмешался Баннерман, повышая голос. — Неужели вам больше нечем заняться, как…

— «Инсайд вью» утверждает, что вы — мошенник! — выкрикнул молодой человек в теплом пальто. — Это правда?

— Я могу сказать одно: «Инсайд вью» печатает то, что считает нужным, — ответил Джонни. — Послушайте…

— Так вы не согласны с тем, что они написали?

— Мне нечего добавить.

Не успели за ними закрыться двери в офис шерифа с матовыми стеклами, как газетчики бросились к двум телефонам-автоматам возле каморки ночного дежурного.

— Вот теперь, что называется, влипли по полной! — огорчился Баннерман. — Клянусь всеми святыми, мне даже в голову не приходило, что они проторчат здесь всю ночь! Надо было провести вас через заднюю дверь.

— А вы разве не знаете? — с горечью заметил Джонни. — Нас, ясновидящих, хлебом не корми — только дай пообщаться с прессой. Ради этого мы и подаемся в медиумы!

— Глупости! Во всяком случае, это не про вас! Ладно, что случилось, то случилось. Теперь ничего не поделаешь.

Но Джонни уже представлял заголовки, которые послужат неплохой приправой к заварившейся каше. «Шериф Касл-Рока ищет Душителя с помощью экстрасенса». «“Ноябрьского убийцу” будет разыскивать ясновидящий». «Смит заявляет, что статья о его признании в мошенничестве — ложь».

В приемной находились два помощника шерифа: один из них дремал, а второй пил кофе и хмуро проглядывал отчеты.

— Его что — жена выставила из дома? — недовольно спросил Баннерман, кивнув на спящего.

— Он только что вернулся из Огасты, — ответил помощник, совсем еще мальчишка с запавшими от усталости глазами, и с любопытством оглядел Джонни.

— Джонни Смит, Фрэнк Додд. А того Спящего Красавца зовут Роско Фишер.

Джонни кивнул.

— Роско говорит, что прокуратура затребовала все дело, — доложил обозленный и растерянный Додд Баннерману. — Хорошенький подарок к Рождеству, ничего не скажешь!

Баннерман похлопал его по плечу.

— Ты слишком близко принимаешь все к сердцу, Фрэнк. И слишком много работаешь над этим делом.

— Никак не могу отделаться от мысли, что найду в этих отчетах какую-то зацепку. — Он провел пальцем по стопке бумаг. — Ну хоть что-нибудь!

— Ступай домой и отдохни, Фрэнк. И забери с собой Спящего Красавца. Не хватало только, чтобы его здесь сфотографировали. А потом в газетах появится снимок: «Расследование в Касл-Роке идет полным ходом!», и нас всех отправят мести улицы.

Баннерман провел Джонни в свой кабинет. Стол был завален бумагами, а на подоконнике стояли три фотографии: сам шериф, его жена и дочь Катрина. На стене висел диплом в аккуратной рамке, а рядом — тоже в рамке — первая страница городской газеты «Касл-Рок колл», где сообщалось об избрании Баннермана шерифом.

— Кофе? — предложил Баннерман, отпирая картотечный шкаф.

— Нет, спасибо. Лучше чаю.

— Миссис Шугарман бережет чай как зеницу ока и каждый день уносит его с собой, так что, к сожалению, угостить чаем не могу. Я бы предложил вам тоник, но, чтобы добраться до автомата, придется снова пройти сквозь строй. Господи, как же они меня достали!

— Не обращайте внимания.

Баннерман вынул небольшой запечатанный конверт.

— Здесь та самая пачка.

Он протянул конверт Джону.

Джонни взял конверт.

— Напоминаю еще раз, что ничего не обещаю. Иногда у меня получается, иногда — нет.

Баннерман устало пожал плечами и повторил:

— Попытка — не пытка.

Джонни открыл конверт и вытряхнул пустую пачку на ладонь. Красно-белая пачка «Мальборо». Чуть сжав ее, он бросил взгляд на противоположную стену кабинета. Обычная серая стена. Обычная красно-белая сигаретная пачка. Джонни сжал ее обеими руками. Ничего не происходило. Он подождал еще немного, надеясь на чудо, хотя и знал, что «озарения» если и случаются, то сразу.

Он отложил пачку.

— Мне очень жаль.

— Не получилось?

— Нет.

В дверь настойчиво постучали, и показалось смущенное лицо Роско Фишера.

— Джордж, мы с Фрэнком идем по домам. Похоже, я немного задремал.

— Главное, чтобы с тобой такого не случилось в патрульной машине. И передай от меня привет жене.

— Обязательно.

Посмотрев на Джонни, Фишер закрыл дверь.

— Что ж, — сказал Баннерман, — попробовать стоило — чем черт не шутит. Я отвезу вас обратно…

— Я хочу осмотреть парк.

— Не имеет смысла. Там сейчас навалило снегу по колено.

— Но вы можете найти это место?

— Конечно! Только зачем?

— Не знаю. Давайте съездим.

— За нами наверняка увяжутся журналисты, Джонни. Как пить дать!

— А как насчет задней двери?

— Она есть, но служит и пожарной перемычкой. Войти с улицы можно, а если через нее выйти из здания, включится сигнализация.

Джонни огорченно присвистнул:

— Тогда пусть увязываются.

С сомнением посмотрев на него, Баннерман кивнул:

— Хорошо!

8

Едва они вышли в вестибюль, как газетчики, вскочив с мест, окружили их. Они напомнили Джонни свору собак в Дареме, которых одна чудаковатая старуха держала в своей ветхой лачуге. Стоило пройти мимо них с удочкой, как они мчались, рыча и лая, окружали, но даже не кусались, а только прихватывали за ноги и пугали до смерти.

— Вы знаете, кто это сделал, Джонни?

— Выяснили хоть что-нибудь?

— Как насчет «озарений», мистер Смит?

— Пригласить ясновидящего — это ваша идея, шериф?

— Шериф Баннерман, а полиция штата и прокуратура в курсе ваших действий?

— Вы можете раскрыть дело, Джонни?

— Шериф, вы оформили его своим помощником?

Баннерман прокладывал себе путь, на ходу застегивая куртку.

— Без комментариев, без комментариев.

Джонни не проронил ни слова.

Журналисты столпились у выхода, глядя, как Джонни и Баннерман спустились по заснеженным ступенькам и направились не к машине, а через дорогу. Догадавшись, что они идут в сторону парка, несколько человек бросились назад за куртками, а те, кто уже был одет, скатились гурьбой по лестнице, галдя, как школьники.

9

В снежной мгле плясали лучи фонарей. Порывистый ветер непрерывно менял направление и швырял снежные комья то в спину, то в лицо.

— В такую погоду все равно ни черта не видно! — сказал Баннерман. — Вы… какого черта?!

Его чуть не сбил с ног репортер в мешковатом пальто и нелепой шерстяной вязаной шапочке.

— Извините, шериф, — сконфуженно произнес он. — Очень скользко. А галоши забыл.