Мёртвая зона (другой перевод) - Кинг Стивен - Страница 51

Никак, ответил он себе не слишком уверенно. При одной мысли о Саре, изгибе ее губ, чуть раскосых зеленых глазах Джонни овладевала слабость, нерешительность, даже отчаяние.

Он прошел на кухню и занялся ужином — они с отцом жили по-холостяцки и обходились самым простым. Жизнь мало-помалу налаживалась, и Джонни выздоравливал. Они с отцом говорили о четырех с половиной годах, вычеркнутых из жизни, и о матери — очень осторожно и постепенно приходя к пониманию. Вернее, даже не к пониманию, а к схожему восприятию того, что случилось с ней. Да, жизнь брала свое, и они оба пытались найти себя в новых условиях и обрести точку опоры. В январе Джонни снова вернется в Кливс-Миллс и займется преподаванием. Неделю назад он получил от Дейва Пелсена контракт на полгода, подписал его и отослал назад. Как его отец справится с одиночеством? Наверное, будет просто жить дальше, полагал Джонни. Люди приспосабливались и продолжали жить по некогда заведенному порядку, не особо над этим задумываясь. Джонни решил почаще приезжать к отцу. Каждые выходные, если понадобится. В его жизни произошло так много внезапных перемен, что ему оставалось только медленно продвигаться на ощупь, как слепому в незнакомом помещении.

Джонни сунул мясо в духовку, прошел в гостиную и включил телевизор. Потом, выключив его, стал думать о Саре.

С ней приедет ребенок, размышлял он, и это не позволит нам совершить ничего предосудительного. Он будет нашей дуэньей, если они приедут рано. Так что беспокоиться не о чем, все тылы прикрыты.

Но навязчивые мысли продолжали тревожить его.

2

Она приехала на следующий день в четверть первого и, подрулив к дому на щегольском красном «пинто», вылезла из машины, высокая и красивая. Легкий октябрьский ветерок шевелил ее русые волосы.

— Привет, Джонни! — крикнула она, взмахнув рукой.

— Сара! — Он пошел к ней навстречу. Она подняла лицо, и Джонни поцеловал ее в щеку.

— Дай-ка мне сначала вытащить императора.

Она открыла пассажирскую дверцу.

— Помочь?

— Нет, мы отлично управляемся сами, правда, Денни? Вылезай, малыш.

Сара ловко отстегнула ремни, удерживавшие пухленького малыша на переднем сиденье, и вытащила его. Денни обвел удивленным и радостным взглядом двор и замер, остановив его на Джонни. Потом улыбнулся.

— Ба! — воскликнул мальчик и замахал ручонками.

— Кажется, он просится к тебе, — изумилась Сара. — На него это совсем не похоже. Обычно он очень сдержан в проявлении чувств — настоящий республиканец, как и его отец. Хочешь его подержать?

— Конечно, — опасливо подтвердил Джонни.

Сара улыбнулась:

— Он не разобьется, и ты не уронишь его. — Она передала ему Денни. — А даже если и уронишь, он наверняка подпрыгнет, как мячик. Отвратительно толстый ребенок!

— Бах-бах! — произнес Денни, безмятежно обвив рукой Джонни за шею и весело поглядывая на мать.

— Невероятно! Он никогда не тянется к другим… Джонни! Джонни?

Едва малыш обвил шею Джонни рукой, как тому показалось, будто на него ниспадают ласковые струи теплой воды. Они не угрожали, не тревожили. Все предельно просто. В мыслях ребенка ничто не говорило о будущем. Никаких намеков на неприятности или перенесенные беды. Только ощущение тепла, чистоты, матери и мужчины, которым и был Джонни.

— Джонни? — Сара с тревогой смотрела на него.

— Хм?

— Все в порядке?

Он понял, что она спрашивает о Денни. Все ли в порядке с ее малышом? Есть ли основания для беспокойства?

— Все отлично, — заверил ее Джонни. — Если хочешь, войдем в дом, но я обычно устраиваюсь на веранде. Скоро на улице похолодает, и здесь уже нельзя будет сидеть.

— Веранда меня вполне устроит. А Денни, похоже, намерен исследовать двор. Говорит, что он очень большой. Да, малыш? — Она потрепала сына по волосам, и тот засмеялся.

— Это не опасно? — спросил Джонни.

— Если не попытается съесть какую-нибудь щепку.

— Я колол дрова для печки. — Джонни опустил Денни на землю так осторожно, будто имел дело с китайской вазой династии Мин. — Хорошая нагрузка для мышц.

— А как сейчас твое здоровье?

— Грех жаловаться. — Джонни вспомнил, как разобрался с Ричардом Дисом несколько дней назад.

— Отлично! Когда мы виделись в прошлый раз, ты был настроен не очень оптимистично.

— Это из-за операций, — кивнул Джонни.

— Джонни…

Он поднял на Сару глаза и снова ощутил влечение, надежду и чувство вины. Сара ответила ему открытым и честным взглядом.

— Да?

— Ты помнишь… насчет обручального кольца?

Джонни кивнул.

— Оно было в чемодане. Там, где ты сказал. Я выбросила его.

— Правда? — Почему-то он не удивился.

— Я выбросила его и ничего не сказала Уолту. — Она покачала головой. — Сама не знаю почему. И до сих пор мне как-то не по себе.

— Не думай об этом.

Они стояли на ступеньках, не сводя друг с друга глаз. Щеки Сары залил румянец.

— Я хотела бы закончить одно дело, — сказала она. — То, что мы собирались, но так и не успели сделать.

— Сара… — Джонни смущенно замолчал. Денни, проковыляв несколько шагов, плюхнулся на землю, но не заплакал.

— Да, — продолжила она. — Не знаю, хорошо это или плохо. Я люблю Уолта. Он хороший человек, и его легко любить. Кажется, единственное, чему я научилась, — это отличать хорошего человека от плохого. Дэн — тот парень, с которым я встречалась в колледже, — был плохим. Благодаря тебе я узнала, что бывают другие, Джонни. Без тебя я никогда не смогла бы по достоинству оценить Уолта.

— Сара, ты ничего не должна…

— Нет, должна! — решительно возразила она. — Потому что подобные вещи говорят только раз в жизни. И как бы ты к этому ни отнесся, они должны быть сказаны. Нужно подвести черту, потому что говорить об этом слишком больно, а другого раза может не быть. — Она жалобно посмотрела на него. — Ты понимаешь меня?

— Да. Думаю, что понимаю.

— Я люблю тебя, Джонни. И всегда любила. Я пыталась убедить себя, что в нашей разлуке проявилась воля Господня. Не знаю… Неужели испорченная сосиска — это тоже воля Божья? Как и двое подростков, устроивших гонки на машинах посреди ночи? Я хочу только одного… — Ее голос зазвенел в прохладном октябрьском воздухе. — Я хочу получить то, что у нас отняли. — Сара опустила глаза. — Хочу всей душой, Джонни. А ты?

— Я тоже. — Он протянул руки, но Сара, покачав головой, отступила.

— Только не при Денни. Может, это глупо, но при нем мне будет казаться, будто я изменяю мужу у него на глазах. А я хочу всего, Джонни! Я хочу, чтобы ты обнимал меня, целовал и любил. — У нее перехватило дыхание, и голос дрогнул. — Наверное, это нехорошо, но я ничего не могу с этим поделать. Пусть нехорошо, но зато правильно. Потому что справедливо!

Джонни вытер слезу, катившуюся по ее щеке.

— И это будет всего один-единственный раз, верно?

Она кивнула.

— Этот раз будет платой за все. За все, что могло бы быть, не случись той аварии. — Ее зеленые глаза наполнились слезами. — Мы рассчитаемся за все в этот единственный раз, да, Джонни?

— Нет, — улыбаясь, ответил он, — но попытаемся, Сара.

Она с нежностью взглянула на Денни, который безуспешно пытался взгромоздиться на чурбак.

— Когда он уснет, — сказала Сара.

3

Они сидели на веранде и наблюдали за Денни, который играл во дворе под высоким синим небом. Они не спешили и не проявляли нетерпения, но оба ощущали, как неуклонно нарастает возбуждение. Сара расстегнула пальто и устроилась в кресле-качалке, скрестив ноги. Ветер разметал по плечам ее волосы. С ее щек не сходил румянец. По небу с запада на восток медленно плыли высокие белые облака.

Они говорили обо всяких пустяках — торопиться было некуда. Впервые после комы Джонни не чувствовал, что время — его враг. Оно лишило их самого важного, а взамен украденного предоставило им только сегодняшний день, но этот день они могли использовать до конца. Они говорили об общих знакомых, которые женились или вышли замуж, о выпускнице их школы в Кливс-Миллс, получившей национальную стипендию за успехи в учебе, о губернаторе штата Мэн, который победил на выборах как независимый кандидат.