Мёртвая зона (другой перевод) - Кинг Стивен - Страница 49

— Ты еще очень пожалеешь об этом, — говорил Дис, направляясь к машине. — Три миллиона читателей! И это не пустые слова. Когда мы с тобой разделаемся, никто в Америке тебе не поверит, даже если ты предскажешь наступление весны после зимы. Никто не поверит, даже если ты заявишь, что чемпионат страны по бейсболу стартует в октябре. Тебе не поверят, даже если… если… — Дис запнулся, не находя слов от бешенства.

— Вон отсюда, подонок! — закричал Джонни.

— И попрощайся с книгой! Тебя поднимут на смех во всех издательствах Нью-Йорка! Когда я разделаюсь с тобой, к тебе не притронутся даже те, кому все равно, что читать на ночь! На таких, как ты, есть управа, и ты узнаешь это на своей шкуре! Мы…

— Пожалуй, я схожу за ружьем и пристрелю незваного гостя, — заметил Джонни.

Дис ретировался к машине, выкрикивая проклятия. Джонни молча наблюдал за ним с крыльца. Боль отдавалась у него в висках. Дис забрался в машину, двигатель взревел, и колеса, взвизгнув, подняли клубы пыли. Машина вильнула и сбила чурбак, на котором кололи дрова. Несмотря на головную боль, Джонни ухмыльнулся. Вернуть чурбак на место куда проще, чем объяснить в прокатной фирме, откуда на бампере «форда» взялась вмятина.

Солнце снова блеснуло на хромированных частях автомобиля, из-под колес которого разлетался гравий. Джонни опустился в кресло-качалку и, обхватив голову руками, стал дожидаться, пока успокоится боль.

2

— Что ты собираешься сделать? — переспросил банкир.

Внизу, за окном, по главной улице Риджуэя, штат Нью-Хэмпшир, неслись машины. На стенах кабинета на третьем этаже, обшитых деревянными панелями, висели репродукции картин Фредерика Ремингтона с изображениями Дикого Запада и фотографии банкира, запечатленного на местных торжествах. В прозрачный куб на столе была вмонтирована фотография его жены и сына.

— Я собираюсь баллотироваться в палату представителей на выборах в будущем году, — повторил Грег Стилсон. На нем были брюки цвета хаки, голубая рубашка с закатанными рукавами и черный галстук с синим рисунком. В кабинете банкира Грег выглядел неуместно. Казалось, он с трудом сдерживается, чтобы не разнести кабинет вдребезги.

Банкир Чарльз Гендрон по прозвищу Чак, председатель местного отделения «Лайонс клабс», неуверенно хохотнул. Стилсон обладал даром заставлять людей чувствовать себя не в своей тарелке. В детстве он был щуплым, и, как сам любил рассказывать, «его мог запросто сбить с ног порыв ветра», но с возрастом отцовские гены возобладали, и теперь своей плотной фигурой Грег напоминал оклахомского нефтяника, которым и был его отец.

Услышав в голосе банкира насмешку, он нахмурился.

— Я в том смысле, что у Джорджа Харви, наверное, есть на этот счет свои соображения. Разве не так, Грег?

Джордж Харви был не только самым влиятельным человеком в городе, но и возглавлял комитет республиканской партии в третьем округе.

— Джордж будет молчать в тряпочку, — спокойно отозвался Грег. Сейчас он напоминал того молодого человека, который забил ногами пса на ферме в Айове. — Джордж не станет выступать ни на чьей стороне, но, по сути, окажется на моей, если ты понимаешь, о чем я. Я не буду вмешиваться в его планы, поскольку собираюсь баллотироваться как независимый кандидат. У меня нет двадцати лет, чтобы, потакая всем, пробиться изнутри.

— Ты ведь шутишь, Грег? — неуверенно спросил Чак Гендрон.

Грег снова нахмурился, на этот раз предостерегающе.

— Чак, я никогда не шучу. Люди… полагают, что я шучу. Ребята из газеты «Юнион лидер» и недоумки из «Дейли демократ» не принимают меня всерьез. Но наведи справки у Джорджа Харви. Спроси у него, шучу ли я или делаю дело. Ты и сам должен знать не хуже других. Как-никак мы и с тобой кое-что прокручивали вместе, не так ли, Чак?

На его лице заиграла зловещая улыбка, во всяком случае, именно такой она показалась Гендрону, позволившему Грегу Стилсону втянуть себя в пару сомнительных строительных проектов. Да, они прилично на них заработали, но проблема заключалась в том, что застройка в Саннингдейле (да и в Лореле, кстати, тоже) не была стопроцентно законной. Они дали взятку чиновнику из Управления по охране окружающей среды, но это не самое неприятное.

С застройкой в Лореле дело застопорилось из-за одного старика, не желавшего продавать свой участок. Сначала внезапно сдохли все его четырнадцать или сколько там кур, потом сгорел сарай, где хранилась картошка. Мало того, пока старик навещал в Кине свою сестру в доме для престарелых, кто-то перемазал дерьмом всю его столовую и гостиную. В конце концов старик уступил и продал участок; теперь там возведен жилой комплекс.

И еще одно обстоятельство: в округе снова появился Санни Эллиман, этот беспредельщик-байкер. Они с Грегом были приятелями, и если в городе не судачили об этом, то только потому, что Грег много общался с хиппи, байкерами и всяким отребьем, попадавшим в созданный им наркологический центр. К тому же в Риджуэе Грег устроил довольно необычную программу наказания для молодых наркоманов, алкоголиков и лихачей на дорогах. Вместо того чтобы сажать их за решетку, городские власти использовали их на разных работах. Считая эту идею Грега на редкость удачной, банкир отдавал ему должное. Отчасти благодаря этому Стилсона и избрали мэром.

Но его новая идея была сущим безумием.

Грег что-то спросил, но задумавшийся Гендрон не расслышал.

— Извини, я отвлекся, — сказал он.

— Я спросил, не хочешь ли ты стать руководителем моего предвыборного штаба? — повторил Стилсон.

— Грег… — Гендрон откашлялся. — Грег, ты, кажется, не понимаешь. От третьего округа в Вашингтоне сидит Харрисон Фишер. Он уважаемый республиканец и, наверное, будет там вечно.

— В этом мире нет ничего вечного, — возразил Грег.

— Похоже, Харрисон так не думает, — заметил Гендрон. — Спроси у Харви. Они вместе ходили в школу. По-моему, еще в девятнадцатом веке.

Грег пропустил остроту мимо ушей.

— Я назовусь членом прогрессивной партии. Той самой, что основал Рузвельт на выборах 1912 года, или еще как-нибудь… все решат, что я валяю дурака… и смеха ради избиратели третьего округа приведут меня прямо в Вашингтон.

— Грег, ты сошел с ума.

Улыбка сползла с лица Стилсона, и его лицо неузнаваемо и страшно изменилось.

— Никогда не произноси таких слов, Чак! Никогда!

Банкиру стало совсем не по себе.

— Грег, извини. Я просто…

— Не вздумай еще раз произнести нечто подобное, если не хочешь встретиться с Санни Эллиманом, когда однажды вечером будешь вылезать из своего шикарного «крайслера-империала».

Гендрон только беззвучно шевелил губами.

Грег снова улыбнулся, и лицо его сразу изменилось, словно сквозь грозовые тучи вдруг проглянуло солнце.

— Ладно, не будем ссориться, раз уж нам предстоит работать вместе.

— Грег…

— Ты мне нужен, потому что знаком с каждым чертовым бизнесменом в этой части Нью-Хэмпшира. Чтобы раскрутиться, нам понадобятся деньги, так что, полагаю, надо найти их источник. Мне уже тесно в Риджуэе, пора выходить на федеральный уровень. Думаю, что пятидесяти тысяч долларов должно хватить, чтобы обо мне узнали избиратели.

Банкира, работавшего на Харрисона Фишера в последних четырех избирательных кампаниях, настолько обескуражила политическая наивность Грега, что он не находил слов. Наконец Гендрон сказал:

— Грег, деловые люди жертвуют на избирательные кампании не по доброте душевной, а потому, что победитель становится их должником. Если шансы на победу у кандидатов примерно равны, то бизнесмены охотно финансируют их обоих, поскольку расходы на проигравшего ничем не отличаются для них от налоговых вычетов. Но ключевое понятие здесь — шанс на победу. Так вот, Фишер…

— Бесспорный фаворит, — закончил за него Грег и вытащил из заднего кармана брюк конверт. — Взгляни-ка сюда.

Гендрон с сомнением посмотрел на конверт и перевел взгляд на Грега. Тот ободряюще кивнул.