Американские просветители. Избранные произведения в двух томах. Том 1 - Франклин Бенджамин - Страница 102

Ни у одной части человечества животная жизнь не находится в столь совершенном виде, как у жителей Великобритании[94] и Соединенных Штатов Америки. При наличии у них всех упомянутых нами естественных стимулов они находятся под постоянным воодушевляющим влиянием свободы. Духовное, политическое и физическое счастье образуют там нерасторжимый союз. Если верно, что выборное и представительное государственное управление самое благоприятное для личности, а также для национального преуспевания, то отсюда естественно следует, что оно самое благоприятное и для животной жизни. Однако это мнение не основывается на умозаключении, вытекающем из соотношения истин. Многочисленные факты доказывают, что в просвещенном и счастливом штате Коннектикут, где республиканская свобода существует уже свыше 150 лет, животная жизнь более интенсивна и продолжается дольше, нежели в любой другой стране земного шара.

Теперь нам остается лишь коснуться некоторых духовных стимулов, почти одинаково споспешествующих животной жизни людей во всех странах мира. Это

1. Воля к жизни. Этот принцип, столь глубоко и повсеместно коренящийся в природе человека, весьма сильно содействует поддержанию нашего существования. Замечено, что он продлевает жизнь. Больные путешественники по морю и по суше часто оказываются в условиях, доводящих их до крайней физической слабости, но все же доезжают или доплывают до своей родины и там уже умирают на руках своих друзей. Воля к жизни нередко создает перелом к лучшему при острых заболеваниях. Влияние ее станет ясным, если мы сравним между собой сроки, по истечении которых смерть постигла двух людей, движимых противоположными страстями в отношении жизни. Аттик{28}, говорят, умер после пяти дней добровольной голодовки. В рассказе сэра Уильяма Гамильтона{29} о землетрясении в Калабрии мы читаем историю одной девушки, которая прожила 11 дней без пищи, прежде чем скончалась. В первом случае жизнь была сокращена отвращением к ней; во втором случае она была продлена стремлением к ней. Покойный г-н Бриссо{30} во время своего посещения нашего города рассказал мне, что применение животного магнетизма (в который он верил) никак не излечило больного раба из Вест-Индии. Возможно, что магнетизм оказался недейственным из-за того, что у больного не было сильного желания жить; дело в том, что этот принцип свойствен рабам в более слабой степени, нежели свободным. Возможно также, что воля и воображение этих униженных людей настолько парализованы состоянием рабства, что они не в состоянии возбуждаться под действием этого удивительного лекарства.

2. Страсть к деньгам приводит в движение весь механизм животного организма. Сердца, невосприимчивые к стимулам религии, патриотизма, любви и даже семейных привязанностей, побуждаются к действию этой страстью. События в городе Филадельфии, происходившие между 10 и 15 августа 1791 г., надолго запомнятся наблюдательным людям, так как они дали совершенно поразительные доказательства влияния страсти к деньгам на человеческий организм. Подписка на акции, выпущенные в эти дни банком Соединенных Штатов, имела своим следствием усиление спекуляции. Она вызвала заболевание лихорадкой у трех человек, ставших моими пациентами. Одного из них приобретение 12 000 долларов за несколько минут после удачной продажи свело с ума, и через несколько дней он умер[95]. Весь город ощутил на себе влияние этого приступа жадности. Люди всех профессий и занятий, отказавшись от медленных и обычных способов зарабатывать деньги, спешили со всех улиц города в кафе, где возбуждение на лицах и беспорядочная жестикуляция всех заинтересованных этой биржевой игрой являла собой скорее картину дома для умалишенных, нежели места, предназначенного для совершения торговых сделок. Кроме того, страсть к деньгам обнаруживает свое стимулирующее воздействие на тело человека особым образом при игре в карты и в кости. Мне известен случай с одним господином из Вирджинии, который провел двое суток подряд за карточным столом; рассказывали также об одном знаменитом игроке в Ирландии, который, будучи настолько больным, что не был в состоянии подняться с кресла, внезапно оживлялся, когда его подводили к игорному столу и он слышал стук бросаемых костей.

3. Публичные развлечения всех видов, как-то: скачки, петушиные бои, охота, театральные и цирковые представления, маскарады, званые обеды и встречи за чашкой чая — все это оказывает искусственное стимулирующее действие на организм и тем самым восполняет недостаток интеллектуального применения ума.

4. Пристрастие к нарядам оказывает стимулирующее действие не только на здоровых людей. В некоторых случаях оно ощутимо влияет и на больных. Я слышал об одном господине из Южной Каролины, который избавлялся от своего дурного настроения тем, что менял свое платье. И, я думаю, лишь немногие не оживляются, надев новый костюм.

5. Новые впечатления представляют собой огромный источник приятного стимула. Новые товарищи, знания, удовольствия, дела, надежды и новая обстановка в городе, родной стране или в других странах — все это оказывает благотворное действие на здоровье и жизнь.

6. Любовь к славе действует по-разному, однако ее стимул наиболее заметен и прочен в жизни военных. Во многих случаях она прекращает ослабляющее действие голода, холода и тяжелого труда. Иногда она действует до такой степени, что устраняет слабости, связанные со многими болезнями. Бывали случаи, когда она помогала переносить тяготы лагерной жизни, излечивала от чахотки.

7. Любовь к родине — глубоко укоренившийся в душе человека принцип. Этот стимул бывает иногда столь сильным, что первое время делает больными людей, переселившихся в чужие страны. — Любовь к родине проявляется в различных формах, но находит свое наиболее частое выражение в заботливости, усердии, преданности, в ненависти к духу разобщения (party spirit). Все это мощный стимул, поддерживающий животную жизнь. Полагают, что все классы народа интересуются газетами потому, что они отражают (contain) степень счастья или несчастья пашей страны. Этих средств информации, выразителей общественного удовольствия или страдания, часто ожидают с таким же нетерпением, как и пищи, и нередко они производят такое же стимулирующее действие на организм.

8. Различные религии мира оказывают заметное влияние на человеческую жизнь той активностью, которую они возбуждают в душе. Атеизм — наихудшее успокаивающее средство для рассудка и страстей. Он отвлекает мысль от наиболее возвышенного, от любви, от совершеннейшего из всех возможных объектов. Человек по природе своей такое же религиозное, как и общественное и домашнее животное. Отнять у него веру в бога, значит совершить такое же насилие над его духовными способностями, какое мы совершаем, обрекая его на существование в одиночной тюремной камере, лишенное всех предметов и удовольствий общественной и семейной жизни. Необходимую и неизменную связь между строением человеческого ума и поклонением какому-либо объекту недавно доказали сами атеисты Европы, которые, отвергнув подлинного бога, ввели поклонение природе, судьбе и человеческому разуму, а в некоторых случаях это поклонение сопровождается весьма дорогостоящими и пышными церемониями{32}. Религии благоприятствуют животной жизни в той мере, в какой они возвышают ум и влияют на чувства надежды и любви. Вы легко согласитесь с тем, что христианство, когда верят в него и повинуются его заветам, в большей мере способно вызывать соответственно его изначальному согласию с самим собой и с божественными атрибутами эти чувства, нежели любая другая религия мира. — Действие учений и заповедей христианства на здоровье и жизнь [человека] столь благотворно, что если бы божественный авторитет христианства покоился только на этом, то одного этого было бы достаточно, чтобы предложить его для нашей веры. Трудно сказать, как долго человечество будет предпочитать неполноценные стремления и удовольствия воодушевляющему стимулу христианства; но мы убеждены в том, что настанет время, когда ум возвысится, отвернувшись от своих нынешних низких объектов, а вышедшие из повиновения страсти вновь будут возвращены в свое первоначальное состояние. — Я верю, что такая перемена в умах людей будет достигнута лишь благодаря влиянию христианской религии, после того как все усилия человеческого разума произвести такую перемену с помощью цивилизации, философии, свободы и управления не приведут к цели.