Американские просветители. Избранные произведения в двух томах. Том 1 - Франклин Бенджамин - Страница 100

3. Увеличением чувствительности и возбудимости чувства осязания. Упомянутый г-ном Бойлем слепой, который различал цвета пальцами, обладал этой способностью только после воздержания от пищи. Даже небольшой глоток любой жидкости лишал его этого дара. В моем докладе об эпидемии желтой лихорадки в Филадельфии в 1793 г. я сообщил о последствиях диеты, заключавшейся в почти полном воздержании от пищи в течение шести недель: я наблюдал такую быстроту и четкость в своем восприятии пульса, как никогда прежде.

4. Повышением активности рассудка и страстей. Картежники, которые собираются играть на крупные ставки, часто стараются сделать свой ум более острым тем, что в течение одного-двух дней питаются лишь печеными яблоками и холодной водой. Когда страсти возбуждены для совершения неестественных действий, отсутствие стимула пищи почти не ощущается. Позже я вам расскажу о влиянии воли к жизни на ее сохранение при любых обстоятельствах. Она приобретает особую силу, когда голодание носит случайный характер. Но когда от пищи воздерживаются из чувства религиозного долга, такой пост вызывает ощущения, совершенно восполняющие отсутствие пищи. Моисей, воздерживаясь от пищи в течение сорока дней и сорока ночей, по всей вероятности, сохранил себе жизнь без всякого чуда, одним лишь наслаждением от беседы со своим творцом «лицом к лицу, как бы говорил кто с другом своим»[92].

Я уже говорил о том, что у лиц, умерших от голода, в венах не находят недостатка крови. Смерть, наступившая по этой причине, есть, по-видимому, в меньшей степени следствие недостатка пищи, чем результат совместного и чрезмерного действия стимулов, заменяющих пищу в организме.

IV. Мы рассмотрим теперь трудный вопрос, а именно: как сохраняется жизнь при полном устранении всех внешних и внутренних стимулов, что имеет место при удушье или мнимой смерти от многих причин?

В одной из своих прежних лекций я указал, что обычная жизнь состоит в возбуждении и возбудимости различных частей тела и что оба эти свойства могут иногда переходить одно в другое. При мнимой смерти от сильных потрясений, от внезапного появления вредных испарений или когда тонут возбуждение исчезает. Однако в течение нескольких минут, а иногда и в течение нескольких часов возбудимость организма не нарушается при условии, что несчастный случаи, приведший к потере возбуждения, не сопровождался усилиями, направленными на ее истощение. Так, если кто-то внезапно упадет в воду, не ушибившись, и погрузится в нес еще до того, как обуявший его страх или приложенные им усилия успеют растратить его возбудимость, то вернуть его к жизни из состояния мнимой смерти можно, осторожно согревая его или растирая его тело, с тем, чтобы постепенно преобразовать накопившуюся в нем возбудимость в возбуждение. В таких же условиях оказывается организм, когда наступает мнимая смерть от замерзания. Вернуть к жизни можно в этом случае, так же осторожно прибегая к помощи стимулов, если только внутренние органы тела остались неповрежденными и возбудимость тела не была истощена от сильного напряжения до его замерзания. Эта возбудимость служит носителем движения, а движение, если оно длится достаточно долго, вызывает ощущение, за которым вскоре появляется мысль. А именно они, как я уже сказал, образуют полную жизнь в человеческом теле.

Этим объяснением мнимой смерти от холода и способа возвращения к жизни в подобных случаях я обязан д-ру Джону Хантеру. Он полагает, что если можно было бы сразу заморозить тело, мгновенно удаляя из него тепло, то жизнь могла бы сохраниться в нем в течение многих лет в бездеятельном состоянии, и оживить тело можно было бы по желанию, если только оно все время хранилось бы при температуре, достаточной лишь для того, чтобы вновь вернуть его к жизни, но не настолько высокой, чтобы подвергнуть органические его части опасности разрушения. Оживление насекомых, пребывавших в состоянии спячки в течение нескольких месяцев, а возможно, и лет, в веществах, сохраняющих их внутреннее устройство, служит по крайней мере доводом против мнения, будто это смелое предположение не более как химера. Следует уважать хотя бы даже наитие таких людей, как г-н Хантер. Оно часто содержит зачатки будущих открытий.

В этом состоянии спячки, которое бывает при острых заболеваниях и которое иногда называют состоянием транса, организм оказывается почти в таком же возбудимом состоянии, в каком он находится при мнимой смерти тонувших или замерзавших людей. Однако оживление в этих случаях не следствие применения для этой цели упомянутых выше искусственных средств к [человеческому] телу. Оно, по-видимому, спонтанное, но происходит от воздействия на слух, а также от умственной деятельности во время сновидений. Многочисленные факты, которые я наблюдал, подтверждают действие этих стимулов на тело, находящееся как будто в безжизненном состоянии. Однажды я лечил одного жителя Филадельфии, умершего на 80-м году жизни от болезни легких. За несколько дней до своей смерти он попросил похоронить его только через неделю после того, как обычные признаки жизни исчезнут из его тела. Объясняя причину этой просьбы, он рассказал, что в молодости он пережил мнимую смерть от желтой лихорадки на одном из островов Вест-Индии. Находясь в таком состоянии, он отчетливо слышал, как лица, ухаживавшие за ним, назначили время и место его похорон. Охвативший его ужас при мысли быть заживо похороненным вызвал столь сильное душевное волнение, что тело его зашевелилось, и в конце концов к нему вернулись все обычные жизненные отправления. В статье д-ра Крейтона{23} о психических расстройствах описывается сходный случай. «Молодая девушка, — пишет доктор, — служанка княгини, длительное время была прикована к постели, страдая сильным нервным расстройством, и в конце концов она по всем внешним признакам скончалась. Ее губы совершенно побелели, черты лица обострились, как у трупа, а тело стало холодным. Ее вынесли из комнаты, в которой она умерла, уложили в гроб, и был назначен день ее похорон. Когда наступил этот день, то, согласно обычаю этой страны, перед дверями помещения, где она лежала в гробу, стали исполнять похоронные песни и гимны. Но когда собирались прибивать гвоздями крышку гроба, заметили, что поверхность ее тела покрылась какой-то испариной. Она вернулась к жизни. О своих переживаниях она рассказала следующее. Ей казалось как бы во сне, что она действительно умерла, однако она превосходно понимала все, что происходило вокруг нее. Она отчетливо слышала разговоры своих друзей и как они оплакивали ее смерть, стоя у ее гроба. Она чувствовала, как надели на нее саван и положили в гроб. Это ощущение вызвало у нее неописуемую душевную тревогу. Она пыталась кричать, но рассудок ее был бессилен и не мог воздействовать на тело. У нее было какое-то противоречивое ощущение: то ли она находится в собственном теле, то ли нет. Она была не в силах двинуть рукой, открыть глаза или кричать, хотя все время стремилась к атому. Ее внутренние душевные страдания достигли наивысшей точки, когда начали петь похоронные гимны и стали заколачивать крышку гроба. Мысль о том, что она будет заживо похоронена, первая дала толчок ее рассудку и возможность воздействовать на ее телесную оболочку».

В тех случаях, когда уши теряют способность воспринимать воздействие стимулов, ум своей деятельностью во сне становится источником впечатлений, которые вновь пускают в ход механизм жизни. В своих трудах[93] о душевных болезнях д-р Арнольд{24} сообщает об одном немце Иоганне Энгельбрехте, которого считали мертвым, но который совершенно очевидно воскрес благодаря размышлениям на приятные темы, имевшие стимулирующий характер. Предоставим слово самому г-ну Энгельбрехту. «В четверг около 12 часов дня я начал ощущать, что смерть приближается ко мне снизу вверх, и в конце концов все мое тело закоченело. Я не чувствовал ни своих рук, ни ног, ни какой-либо другой части своего тела; я не был в состоянии говорить или смотреть, поскольку мой рот совершенно окоченел и я не мог открыть его и вообще уже не ощущал его. Мои глаза как бы провалились внутрь, и я это отчетливо ощущал. Вместе с тем я слышал все, что говорили вокруг меня, как за меня молились, и я ясно различил слова: пощупай его ноги, как они закоченели и похолодели. Я явственно слышал эти слова, но не чувствовал, как меня щупали. Я слышал, как сторож объявил 11 часов, но к 12 часам я уже перестал что-либо слышать». Рассказав затем о своем полете на небо со скоростью стрелы, выпущенной из лука, он сообщил, что умирал в течение 12 часов и в течение такого же времени возвращался к жизни. «Если я умирал, — говорит он, — снизу вверх, то я возвращался к жизни обратным путем, сверху вниз или от головы к ногам. Возвратившись с небес на землю, я вновь начал слышать, как за меня молились в той комнате, где я находился. Таким образом, первое чувство, которое вернулось ко мне, был слух. После этого я начал ощущать свои глаза, и мало-помалу все мое тело окрепло и ожило. Как только я начал вновь чувствовать, свои руки и ноги, я встал и удержался на ногах так твердо, как никогда раньше. Небесная радость, которую я испытал, дала мне такие силы, что люди были удивлены, видя мое столь быстрое, почти мгновенное выздоровление».