Валентина - Майклз Ферн - Страница 81

Валентина не смогла сдержать рыдания и уронила голову старику на колени. До ее слуха донесся слабый звон, и вдруг залилось звоном множество колокольчиков. Девушка сердцем поняла, что двое стариков, пританцовывая, направились на небеса. Друзья снова вместе – и теперь уже навечно!

Нескоро поднялась Валентина с колен и вытерла слезы. Ей нужно было найти Ахмара и Розалан, чтобы рассказать им о смерти Мохаба. Похоронить старика следовало под кустом багряника – рядом с другом всей его жизни. Она медленно подняла глаза и посмотрела на пол. Колокольчик, привязанный к туфле Мохаба… исчез!

Снова опустившись на колени, девушка обшарила весь пол. Колокольчик пропал! Улыбнувшись, Валентина взглянула вверх.

– Это последнее, что ты мог сделать для своего старого друга, Рамиф, – тихо прошептала она, и вновь слезы навернулись ей на глаза.

Валентина разыскала Ахмара и Розалан и поведала им о новом горе.

– Бедный старик! – зарыдала бедуинка. Возлюбленный принялся ее утешать.

– Хомед мертв, и Дагни тоже, она сломала себе шею о дерево, – с сожалением сообщил Валентине Ахмар: было видно, что он не собирался убивать эту женщину. – Побудь с Розалан, пока я закопаю где-нибудь тех двоих. Лучше, если никто не увидит их трупы, потому как на некоторые вопросы порой весьма затруднительно отвечать!

Когда Ахмар вернулся, все трое молодых людей тихо обсудили, как провести похороны Мохаба. Вдруг Ахмар что-то вспомнил, нахмурился и, запинаясь, проговорил:

– Госпожа, мы с Розалан слышали нечто очень странное.

Валентина ждала, уже догадавшись, в чем собирается признаться Ахмар.

– То был звон сотни колокольчиков! Они звенели светло и радостно. Их заливистый звон, казалось, раздавался со всех сторон.

– Я тоже слышала. Это Рамиф пришел проводить своего старого друга к Аллаху.

Ахмар посмотрел на Валентину, подозревая, что госпожа шутит, но не увидел в ее мокрых от слез глазах ни малейшего намека на шутку и улыбнулся:

– Конечно, другого объяснения и быть не может!

Действительно, других объяснений не было.

Розалан, отяжелевшая от беременности, стояла рядом с Ахмаром и Валентиной у могилы Мохаба. Слезы текли по щекам бедуинки, и она не скрывала своего горя, глядя на только что засыпанную могилу. Хвалебные слова были сейчас ни к чему. Все трое молодых людей успели полюбить старика, столь преданного Рамифу и каждому из них. Мохаба похоронили под кустом багряника, который защищал теперь уже две могилы от палящего солнца и проливных дождей.

Розалан положила на могилу первую весеннюю розу и начала петь молитву по усопшему, голос ее дрожал, она едва сдерживала слезы. Ахмар вторил ей тихим шепотом, с выражением глубокого горя на лице. Ведь он тоже потерял доброго друга. Валентина молча ждала окончания молитвы. В руке она сжимала кубик для игры в кости – старик так любил эту игру!

Многое случилось с нею в этой дивной стране. Жизнь придворной дамы поразительно изменилась с тех пор, как она, сопровождая королеву, оказалась в древнем городе Акре. Здесь, на Востоке, Валентина обрела беззаветных друзей и грозящих гибелью врагов. Девушка не задавалась вопросом, таков же был бы ее выбор, если б ей пришлось испытать все заново, но в ответ наверняка последовало бы твердое «да», потому что в этой стране, где мужчины вели войну, она отыскала свою любовь – Менгиса.

При одной только мысли о нем ее сердце переполняла нежность. Скоро, скоро они снова будут вместе! Хомед мертв, Напур спасен, и когда станет известно о смерти Рамифа, ее клятву, данную старому эмиру, можно будет считать выполненной. Никто не поинтересуется причинами смерти Дагни, потому что в этой стране смерть невольницы из гарема не имеет большого значения, и единственная забота теперь – как сокрыть обстоятельства смерти Хомеда?

Тело сына эмира вывезли под покровом ночи, и Ахмар закопал его где-то в долине. Прежде чем сообщить о смерти Рамифа, следует, решили заговорщики, распустить слух о том, что Хомед пал жертвой разбойничьего нападения в пустыне.

Войскам Ричарда Валентина помогла продовольствием в зимнее время, а с наступлением весны недостатка в провизии у крестоносцев не ожидалось. «Скоро, скоро, – пело ее сердце, – скоро я окажусь свободна и полечу прямо в объятия Менгиса».

Розалан и Ахмар закончили молитву, их руки переплелись, и Валентина испытала глубокую грусть: когда она видела нежные взгляды, которые бросали влюбленные друг на друга, ее тоска по Менгису становилась сильнее.

Валентина вспомнила о кубике, зажатом в руке. Не говоря ни слова, девушка наклонилась и, сделав ямку, закопала кубик.

– Теперь старики снова смогут играть в кости, – прошептала она, и слезы вновь заструились по бледным щекам.

Розалан повернулась к Ахмару и спрятала лицо у него на груди. Тот обнял возлюбленную, стараясь ее утешить. Валентина наблюдала за своими друзьями, и тоска по Менгису перерастала в наваждение. Наконец-то наступил этот день – она свободна, и в ее власти полететь к любимому, чтобы оказаться в его объятиях и отныне жить, наслаждаясь любовью.

Лишь покинув двор конюшни вместе с устремившейся следом Шадьяр, девушка подумала о Розалан и Ахмаре и поспешила себя успокоить: они смогут все уладить и без нее, она же пришлет им весточку позже.

Валентина ехала на арабском скакуне – вперед, к своей любви, и сердце ее ликовало, а следом за ней бежала белая пантера.

Добравшись до вершины горы, Валентина зарыдала, счастье переполняло ее сердце. Луна светила тускло, и подъем в темноте оказался более трудным, чем ожидала девушка, зато теперь она – спустя несколько минут – увидит Менгиса!

Безудержно текли слезы, волнение переполняло душу. Жизнь только начиналась – ее настоящая жизнь!

– Менгис! Менгис! – позвала Валентина, ожидая, что любимый появится, подбежит к ней, заключит в объятия и заставит растаять от поцелуев. – Менгис!

Он не появлялся. Скорее в цитадель!

Двери ей открыли молчаливые стражники. В коридорах факелы создавали фантастические тени.

Как по волшебству распахивались перед нею двери комнат и залов, а она бежала и бежала сломя голову, выкрикивая имя любимого:

– Менгис! Менгис!..

Валентина искала его повсюду, но не находила, и от тревоги и растерянности неведомым ужасом наполнилось ее сердце. Девушка бежала по извилистым коридорам и полутемным переходам, взывая к возлюбленному.

Добравшись до конца одного длинного прохода, она неожиданно наткнулась на двоих федаинов. Они молча пошли рядом с нею и подвели к распахнутой двери, охраняемой несколькими торжественно застывшими стражами. Валентина устремила взгляд в темный зал и оцепенела от страха: в этом высоком зале со сводчатым потолком она уже была однажды – когда впервые оказалась в Аламуте.

Сладкий аромат курений плавал в воздухе, и Валентина вспомнила: такой же дурманящий запах наполнял комнату, когда, скрестив по-турецки ноги, на золотом троне сидел изможденный старик.

– Нет! Нет! О Боже! Этого не может быть! – воскликнула она, входя в комнату.

Сквозь завесу из бусин Валентина разглядела тот самый золотой трон, на котором сидел шейх аль-Джебал. Истерически всхлипывая, она бросилась к подножию трона и вскрикнула, пораженная увиденным:

– Менгис! Менгис!

Девушка упала на колени, слезы безудержным потоком заструились по ее щекам. Простирая руки к возлюбленному, умоляла она взглянуть на нее.

– Менгис! – всхлипывала Валентина. – Любовь моя! Спустись со мной с горы! Мы уедем отсюда. Ну пожалуйста! – молила она голосом, охрипшим от волнения. – Я поеду с тобой, куда ты захочешь, и стану делать все, что ты скажешь, только уедем отсюда. Я люблю тебя! Я люблю! И мы сможем всегда быть с тобой вместе, вечно, как ты говорил. Умоляю тебя!..

Он сидел неподвижно, как мертвый, и, казалось, ничего не видел и не слышал.

– Открой глаза, взгляни на меня! Ты меня слышишь? Я знаю, ты слышишь! – воскликнула Валентина. – Теперь я свободна. Свободна! Ничто меня теперь не держит! Все обязательства и клятвы выполнены! Я не хотела покидать тебя, когда ты просил меня остаться, и ты понимал это, я знаю, понимал… – рыдания сотрясали ее тело, от запаха курений становилось дурно.