Валентина - Майклз Ферн - Страница 58

Волосы Валентина зачесала назад, и теперь они ниспадали по спине шелковистой волной. Отдельные пряди служанка переплела ей голубыми лентами и уложила так, чтобы открыть изящные мочки ушей и золотые серьги в виде колец.

Прохладный шелк приятно облегал тело. Платье, глубоко декольтированное, подчеркивало стройность фигуры, опускаясь волнистыми складками к самым кончикам пальцев ног. Длинные цельнокроенные рукава по низу были украшены вышивкой.

Увидев свое отражение в отполированном металлическом зеркале над диваном, Валентина нахмурилась: платье уж слишком откровенно приоткрывало соблазнительно обтянутую грудь.

«Такой наряд вызвал бы скандал в Наварре! – подумала девушка. – Но здесь не Франция!»

В тот же день был сооружен огромнейший шатер. Пурпурный шелк потолка и стен притягивал лучи заходящего солнца и радовал глаз. Толстые турецкие ковры покрывали пол, а на коврах были разложены подушки всех цветов радуги.

Повсюду сновали слуги с подносами разнообразных кушаний и свежих фруктов.

Шадьяр ад-Дарр сопровождала Валентину в ее прогулке по лагерю, когда хозяйка в последний раз проверяла, все ли готово к празднеству. Позаботившись обо всем, Валентина вернулась вместе с пантерой в шатер и призвала Шадьяр.

– Ты чувствуешь все движения моей души, так ведь? – тихо спросила она, лаская лоснящуюся белую голову зверя. – Ничего подобного я прежде не чувствовала! Меня влечет к султану Джакарда и к верховному повелителю мусульман. Нет, это не так, Шадьяр! Я обманываю себя! На самом деле человек по имени Менгис завладел моим сердцем, и другого возлюбленного теперь для меня быть не может! Именно он блуждает в моих снах и ни на минуту не покидает мои мысли, когда я бодрствую. Все помыслы связаны теперь у меня с ним. Это именно тот человек, которому я в состоянии отдаться совершенно, и у меня почему-то нет сомнений в том, что моя жизнь принадлежит ему. Может быть, наша встреча случится в пустыне, где пески замедляют бег времени? Встреча снова будет длиться одно мгновение, но для нас с ним оно станет вечностью. В его глазах я вижу то, что отражается в моих, – Валентина в последний раз погладила пантеру и вышла из шатра в прохладу ночи.

Яшмак, закрывавший нижнюю часть ее лица, колыхался от легкого ветерка. Девушка заметила Ахмара с его спутниками. Они вели в поводу три нагруженных лошади. Увязая в песке золотыми туфельками, Валентина заторопилась им навстречу.

– Ахмар, – запыхавшись, быстро проговорила она, – принесли птицы вишни из Эдессы?

Ее взгляд скользнул по навьюченным лошадям, пытаясь разглядеть голубей в корзинах с крышками.

– Да, госпожа, затея тебе удалась на славу. Каждая птица вернулась с четырьмя вишнями, и можно с уверенностью сказать: ягоды были сорваны, самое большее, сутки тому назад.

– Как же это удалось? – спросила Валентина, дотрагиваясь до одной из корзин, словно не веря, что там находятся воркующие птицы.

– Мохаб к лапкам птиц привязал небольшие мешочки, в которые обычно кладут травы и снадобья. Когда голубей доставили в Эдессу, то ягоды положили в эти мешочки, а потом выпустили птиц, и они полетели в Напур. Когда я приехал, Мохаб, устремив глаза в небо, как раз поджидал последнего голубя, стоя на балконе голубятни.

Ахмар вынул из корзины одну из птиц. Маленькие мешочки до сих пор были привязаны к лапкам сизого голубя. Валентина протянула руки, и четыре спелых вишни упали ей на ладонь.

– Они еще хранят тепло солнца, – удивилась девушка.

– Да, и попробуй их, госпожа! Во имя всего святого, едва ли что-либо более сладкое касалось моих губ!

– Кроме губ Розалан, да, Ахмар? – слегка подшутила над ним госпожа.

Ахмар густо покраснел.

– Извини, временами я шучу довольно неудачно, – попросила прощения Валентина. – Иди и скажи кому-нибудь из слуг, чтобы дали тебе поесть, ты, наверняка, проголодался в дороге. Я прикажу отнести корзины к шатру Саладина.

Возле шатра Малика эн-Насра Валентина остановилась, чтобы освободить одну из птиц от ее ноши. Она слышала, как стражник объявил о ее приходе и Саладин пригласил войти.

Внутри царил полумрак, лишь угли, тлеющие в жаровне, освещали шатер.

– Я пришла, чтобы пожелать тебе скорого выздоровления, о великий предводитель! А еще я принесла с собой маленький подарок.

– Твой приход – сам по себе уже для меня подарок. Садись и расскажи, что помешало тебе провести со мной весь этот день, – голос Саладина снова звучал властно, но был еще слаб из-за лихорадки.

Валентине показалось, запах паленой плоти все еще витает в шатре. Она удивилась, что после такого лечения больному, похоже, на самом деле становится лучше. Еще одна тайна этой странной земли!

– Слишком много у меня было дел: продовольственные припасы, шатры, бесконечные мелочи…

– Но подготовку торжественного ужина, о женщина, ты по своей воле взяла на себя! Да, у меня есть свои люди повсюду. Они мне рассказали, сколь прилежно сегодня ты применяла свои таланты, – рука Саладина потянулась по покрывалу к ее руке.

Прикосновение ладони было успокаивающим. В пожатии чувствовалась сила. Глаза Саладина блестели, хотя темные круги еще залегали под ними.

– Ты говоришь, что принесла мне подарок?

– Да, – подтвердила Валентина, вспомнив о четырех вишенках, зажатых в ладони и скрытых складками юбки.

– Сначала сними яшмак. Я хочу видеть твое лицо. Такое же оно милое, как чудилось мне, пока я лежал здесь в бреду?

Валентина подняла руку и отвела яшмак с лица.

– Вот так-то лучше! – вздохнул Саладин. – А ты еще красивее, чем мне помнилось! Ну! А теперь подарок! Что же ты принесла? – он улыбнулся. – Языки колибри? Рог великого единорога? Волос с головы Мухаммеда?

– Лучше всего этого, вместе взятого! – рассмеялась Валентина, звуки вышли нежными и гортанными. – Ты не угадаешь и за тысячу лет!

– За тысячу лет? Но ты пока не дала мне такой возможности! Где же подарок? Ах, вот! В руке, которую ты прячешь! Тогда это что-то маленькое… что же это может быть?

Валентина протянула руку. Четыре вишни блестели на ее ладони.

– Вишни! – восторженно воскликнул Саладин и потянулся к ладони девушки.

– Нет, – шутливо мучила его Валентина, – сначала скажи, что вишни более подобает приносить в подарок великим людям, чем языки колибри и рога единорогов. Признай это, пока я не забрала обратно вишни и не оставила тебя мечтать об их сладости всю ночь напролет.

– Признаю! А теперь дай мне скорее вишни, если не хочешь, чтобы я встал с постели и не принялся гоняться за тобой по всему лагерю! Неужели же ты желаешь, чтобы я унижался перед тобой из-за нескольких вишен?

Валентина, как послушная служанка, встала на колени перед постелью и преподнесла свой подарок самым почтительным образом.

– Никогда я не увижу Саладина униженным, – засмеялась она. – Вот если бы в этих вишнях не было косточки, тогда они действительно оказались бы достойным подарком!

– Вишня без косточки – все равно что женщина без сердца! – больной распробовал спелую ягоду и округлил глаза. – Где ты достала их, Валентина? Готов поклясться бородой Пророка, что эти вишни упали прямо с дерева в Эдессе! Как ты их раздобыла? Клянусь, они еще теплые от солнца!

– Поверишь ли ты мне, если я скажу, что они прилетели к тебе на крыльях птиц?

– Прекрасная женщина, я охотно поверю, что ты так легко повелеваешь сердцами мужчин, но не полетами же вишен!

– Хочешь – верь, хочешь – не верь, мой господин, но вишни прилетели сюда на крыльях! И я докажу тебе это!

Валентина хлопнула в ладоши, и шесть голубей вылетели из корзины, проникли в шатер и уселись на постель. Девушка ловко поймала одного, сняла мешочки с его лапок и протянула Саладину еще четыре вишни.

– Клянусь глазами Аллаха, ты права! – воскликнул он.

– Однажды я слышала, как ты сказал Рамифу, что готов отдать жизнь за сочные спелые вишни. Мне не хотелось, чтобы ты отдавал жизнь за то, что я без труда могу раздобыть для тебя.

– Эта женщина – просто чудо! – воскликнул повелитель мусульман, вглядываясь в темный угол шатра. – Ты согласен?