Валентина - Майклз Ферн - Страница 51

Вошли новые танцовщицы, раздвинув колышущиеся занавеси в дальнем конце зала. Мягкая мелодия флейты закружила вокруг расположившихся на подушках гостей. Девушки танцевали, извиваясь, и крохотные колокольчики позванивали на их щиколотках. Золотистые кисточки прикрывали соски, кружевная паутинка прозрачного шелка окутывала стройные ноги. Золотые и серебряные браслеты украшали руки. Мягкая, завораживающая и возбуждающая мелодия сопровождала соблазнительные движения танцовщиц. Пир подходил к концу. Гости одобрительно кивали и указывали то на одну, то на другую красавицу, делая свой выбор на сегодняшний вечер.

Краем глаза Валентина наблюдала за Паксоном, стараясь заметить, кого выберет он. Султан не поднимал руки и, казалось, не особенно интересовался грациозно танцующими женщинами. Пантера урчала, чувствуя руку хозяина на своей шелковистой спине. Султан Джакарда не спускал глаз с Валентины, следя за ней призывным и, как ей показалось, опасным взором. Каждый мускул его тела напрягся, словно он готовился к прыжку.

Пантера беспокойно шевельнулась и приоткрыла один желтый глаз. Извивающийся хвост бил по мраморному полу. Открылся и второй желтый глаз с узким зрачком, и большая кошка медленно оглядела зал. Огромная лапа выпросталась из свернутого клубком глянцевитого тела.

Валентина с трудом оторвала взгляд от пантеры и заставила себя сосредоточиться на извивающихся красавицах. Закончив танец, они поклонились, ожидая, когда гости сделают свой выбор. Наконец все, кроме Саладина и Паксона, присмотрели себе на ночь подруг.

Валентина тревожно огляделась. Страх охватил ее, когда ей стали ясны намерения обоих мужчин. Гости неотрывно следили, гадая, кому же достанется эта необыкновенная женщина. Саладин глянул сначала на Валентину, потом на Паксона. Султан слегка кивнул, согласившись уступить своему повелителю. Черная пантера зарычала, стоя у его ног и дико поглядывая на окружающих. Прикосновение руки – и животное успокоилось.

Паксон поклонился Саладину. Пантере это не понравилось, она обнажила белые клыки и глухо заворчала. Ее хозяин улыбнулся и кинул на Валентину пронизывающий взгляд, словно бросая ей вызов и принуждая взглянуть ему в лицо. Пантера рычала, а глаза Валентины расширялись все больше, сердце безудержно билось в груди. Она облизнула пересохшие губы, не в силах отвести взгляд от лица Паксона и стараясь побороть странное чувство, угрожавшее довести ее до разлуки тела и души.

Огромная черная кошка теперь тихо урчала, довольная тем, что хозяин успокоился, но тихое урчание показалось Валентине ужаснее грозных рыков.

Нужно было что-то сделать, все равно что, лишь бы снова взять в свои руки заботу о вечерних развлечениях гостей. Девушка хлопнула в ладоши, и красавицы гарема возвратились, на этот раз затанцевав под более веселую музыку. Мелодия была чувственной и волнующей, темп убыстрялся, и женщины танцевали все более дерзко, все ближе придвигаясь к гостям. Лица мужчин расцветали довольными улыбками, они шутливо пытались поймать красавиц.

Когда же им наскучит это развлечение? Как скоро придется ей пойти вслед за Саладином, чувствуя, что султан Джакарда провожает ее взглядом? Слуги подавали изысканные пряные блюда. Валентина заметила, что Паксон ничего не ест. Время от времени он давал кусочек мяса ожидавшей лакомства пантере.

Валентина так усиленно улыбалась, что скоро ей стало казаться – кожа на лице вот-вот лопнет. Но как закончить пир, она не знала. Гости пребывали в игривом настроении. Кто же подаст знак к началу ночных развлечений? Только не она! Эмир забыл ей сказать, как завершить пир.

Заметив ее нерешительность, Саладин встал с подушек и громко хлопнул в ладоши. Гости, все как один, поднялись, в том числе и Паксон, и обратили взгляд на Саладина. Он медленно кивнул, и мужчины последовали за своими избранницами.

Султан Джакарда сощурил темные глаза и потянулся к цепи, охватывавшей толстую шею пантеры. Он покинул зал непринужденно и без спешки. Пантера рычала и натягивала цепь. Паксон сказал зверю что-то успокаивающее, и большая кошка лизнула хозяину руку.

Валентина боролась с искушением побежать вслед за султаном или хотя бы его окликнуть. Вместо этого, она улыбнулась Саладину и стала ждать знака следовать в его покои.

Шелковые занавеси зашевелились от дуновений свежего ветра ночной пустыни. Оказавшись в роскошно убранной комнате, Валентина принялась раскладывать шелковые подушки и зажигать в маленьких горшочках сладко пахнущие благовония. Когда комната, по ее мнению, была подготовлена к ночи, она повернулась к Саладину и внимательно посмотрела на него.

– Ты очень красива, – спокойно сказал он. – Пожалуй, красивее я никого не видел. Скажи, – низким и вызывающим доверие голосом спросил Саладин, – нравится ли тебе здесь, во дворце Рамифа?

– Благодарю тебя на добром слове, – улыбнулась Валентина. – У меня во дворце великое множество обязанностей, и мне нужно многому научиться. Я стараюсь быть осмотрительной, но сегодня я ошиблась, обвинив тебя в неуплате долга. В будущем столь досадной ошибки не повторится, обещаю.

– Когда я увидел тебя, то сразу понял, что мы где-то встречались и раньше, но никак не мог припомнить, где именно. Теперь же я вспомнил. Ты жила в лагере моего войска и была продана на торгах. Сожалею, но иного выхода у нас не было. Когда приходится продавать людей, сердце у меня разрывается на части. Много раз я убеждался, что война претит моей душе. Я хорошо справляюсь со своими обязанностями и не допускаю просчетов, но в молодости мне хотелось стать учителем. Я и сейчас мечтаю как можно больше узнать о других странах и народах. Думаю, из меня получился бы отличный учитель. Всегда меня снедала страсть воспитывать юные умы и помогать становлению молодежи. К сожалению, этому не суждено было сбыться. Я оказался нужен своему народу в качестве военачальника и откликнулся на зов о помощи. Когда я служил у Рамифа, он постоянно сердился на меня из-за книг и перьев, утверждая, что учиться следует на старости лет. Опыт стал моим лучшим учителем. Иногда я думаю, Рамиф был прав, иногда же – что не прав. Сколько он еще проживет, как ты думаешь? – неожиданно спросил Саладин.

Валентина вздрогнула из-за столь резкой смены темы их беседы.

– По словам Рамифа, очень скоро Аллах призовет его к себе, но об эмире во дворце хорошо заботятся, и, полагаю, он может прожить еще долгие годы.

– Ты лжешь, – ровным голосом возразил ее собеседник. – Но это не важно! У Рамифа, очевидно, есть причины скрывать свое нездоровье, и я не собираюсь оспаривать его право поступать так. Если он думает, что ты способна править его владениями, я не стану больше задавать вопросов. Конечно, я отвечаю лишь за себя, остальные же могут оказаться не столь снисходительными к женщине. Будь осторожна! – мягко предупредил он.

Саладин взял Валентину за руку и притянул к себе, но не сделал попытки поцеловать или обнять. Некоторое время, довольствуясь лишь тем, что девушка находится рядом, он поглаживал своей сильной рукой ее руку. И вдруг предводитель мусульман заговорил, снова застав красавицу врасплох:

– Ты когда-нибудь возлежала с мужчиной?

– Нет, – робко ответила Валентина. – Меня взяли силой, но я ничего не знаю о любви.

– Тогда я буду твоим учителем. Нужно различать любовь и похоть, и ты должна научиться в дальнейшем не путать одно с другим. Не отдавай никому свое тело в угоду глупой прихоти. Ты слишком красива и умна, чтобы совершать столь серьезную ошибку. Любовь же прекрасна! Только раз в жизни я любил женщину настолько сильно, что мог бы отдать за нее душу. Аллах решил вырвать ее из моих объятий, когда она должна была родить мне сына. Несколько месяцев спустя умер и ребенок. С тех пор я осужден жить, мучимый воспоминаниями. Похоть, Валентина, похожа на чувства, которые испытывают животные. Всего лишь влечение плоти, не больше! Насытивший свою похоть может уйти от тебя, не оглянувшись. Когда же, уходя, мужчина оглядывается с улыбкой – это любовь. Мне показалось, тебя влечет к молодому Паксону, а его к тебе. Если вы станете лелеять и взращивать это чувство, бережно ухаживая за ним, как за нежным всходом, из вашего влечения друг к другу может произрасти любовь. Но не принимай решения слишком поспешно. Ни жестом, ни взглядом не дал султан Джакарда мне знать, что желает тебя в этот вечер, но меня не проведешь! В войсках у нас есть поговорка: военачальнику сам Аллах дает все преимущества перед подчиненным, и я воспользовался своим правом сегодня, потому что желал тебя. Завтра я вернусь к своим обязанностям, а Паксон останется, чтобы проследить за погрузкой зерна. Ну, а теперь хватит с меня болтовни, дай мне послушать твои речи! Валентина была смущена.