Валентина - Майклз Ферн - Страница 38

Ухватив скрученные в пучок рыжие косы, Валентина извлекла Дагни на поверхность. Обессиленная и обескураженная повелительница гарема принялась отплевываться. Черная краска потекла по ее щекам, красная помада на губах размазалась, придав рту уродливую форму.

– А теперь ты послушай меня, и очень внимательно, Дагни, – хрипло произнесла Валентина, кипя от ярости. – Я никогда не покорюсь тебе, если только сама того не захочу. Ты никогда не будешь повелевать мною! Я никогда не стану твоей служанкой! – Валентина встряхнула Дагни, и зубы мокрой рыжеволосой красавицы застучали от нервной дрожи. – Я знала женщину, подобную тебе, и догадываюсь, что ты из себя представляешь. Если ты хоть раз дотронешься до меня, даже случайно, то будешь жалеть об этом до конца своих дней! – она подтолкнула Дагни к краю бассейна. – Вытащите ее! Я не привыкла купаться вдвоем!

Валентина спокойно вымылась. Повелительница гарема удалилась в другую комнату, чтобы восполнить ущерб, нанесенный ее внешности. Элан и Шидара прислуживали «черкешенке». Ее длинные волосы мылись и выполаскивались, пока не стали поскрипывать.

Потом обитательницы гарема отвели свою новую подругу в сад, чтобы та высушила волосы на солнце. Они расчесали ее густые тяжелые пряди и уложили в красивую прическу. Верхние и боковые локоны оказались скручены в узел, а остальная масса роскошных волос блестящим каскадом спускалась по спине.

Тело Валентины умастили редкостными благовониями. Шидара принесла ворох всяческих нарядов и, наконец, выбрала кофточку из зеленой ткани, отделанную золотистой тесьмой, и пышную юбку из шести слоев тонкого шелка, каждый из которых был обшит точно такой же тесьмой. На ноги девушке надели зеленые сандалии из мягкой кожи.

Элан украсила шею Валентины множеством золотых цепочек, и браслетами – ее руки, после чего обитательницы гарема единодушно выразили «черкешенке» свое одобрение: теперь, по их мнению, она была хорошо подготовлена к встрече с эмиром.

Розалан робко выглянула из-за желтой шелковой занавески и застенчиво подошла к Валентине. Золотистая юбка бедуинки соблазнительно шелестела.

– А как я тебе нравлюсь? Хороша ли? И что скажешь, разве этот дворец не красив? – грациозно подняв руки над головой, Розалан закружилась среди великолепно убранной комнаты.

Валентина рассмеялась, ее голос звучал проникновенно и нежно:

– Ты мне нравишься! Ты сегодня замечательно выглядишь, правда!

Розалан резко остановилась.

– А что насчет дворца? Валентина осмотрелась.

– Дворец эмира красив, но есть в нем… – она кивнула в сторону двери, за которой скрылась Дагни, чтобы привести себя в порядок, – …и червоточина!

– Берегись этой дьяволицы, Валентина! Я думала, она тебя убьет. Во всяком случае, Дагни затаила на тебя злобу.

– Не волнуйся! – успокоила бедуинку подруга. – Дагни ничего не сможет сделать! Несмотря на все высокомерие, она, должно быть, знает свое место и побоится навлечь на себя гнев эмира в случае моей смерти.

Розалан заглянула в глубину зеленовато-голубых глаз.

– Есть вещи более страшные, чем смерть, голубка, помяни мое слово!

Разговор девушек был прерван появлением того же черного евнуха, который и привел их во дворцовый гарем. Его веселые глаза засветились уважением, когда он обратился к Валентине:

– Я должен доставить тебя к эмиру. Он желает увидеть черкешенку, сражавшуюся на помосте работорговца, как тигрица.

Глаза Валентины распахнулись от удивления. Так быстро? Что эмир потребует от нее? Каков из себя этот человек?

Розалан бросила на нее многозначительный взгляд.

– Будь смелой, – произнесла бедуинка, – но приятной в общении! Не противься ему, он твой хозяин! Ему мы обязаны своей безопасностью и благополучием! В его руки вверена наша судьба!

Не зная, что ответить подруге, Валентина быстро развернулась и, неслышно ступая в своих мягких сандалиях, последовала за евнухом на встречу с хозяином, всем сердцем надеясь, что он окажется добрым человеком.

ГЛАВА 11

По мраморному коридору Валентину провели в просторный зал с большим балконом, откуда открывался вид на город. Богатые ковры устилали пол и украшали высокие каменные стены. В дальней части комнаты стояло золотое кресло, похожее на трон, на полу повсюду были разложены разноцветные подушки.

Валентину провели в центр зала и приказали преклонить колени перед эмиром, Она повиновалась, но голову не склонила. Старик, сидевший на троне, оценивающе оглядел ее и сделал знак встать.

– Твоя красота радует меня, – произнес он голосом сухим и ломким, как старая кожа. – Скажи мне свое имя.

– Валентина, господин, – ответила девушка, внезапно осипнув.

– Имя твое так же красиво, как ты сама, – учтиво заметил эмир. – Я доволен желанным пополнением моего гарема.

– Кади, – неуверенно обратилась Валентина к эмиру, почтительно назвав его «учителем». – Дозволено ли мне будет говорить?

Старик нахмурился, однако кивнул. Девушка облизнула пересохшие губы и склонила голову.

– Прошу, мой повелитель, не отсылай меня обратно в гарем. Я буду делать все, все, что прикажешь! Только не отсылай меня обратно! Я стану скрести эти мраморные полы, пока они не заблестят, и убирать в конюшнях. Я обучена грамоте и могу читать тебе, чтобы не уставали твои глаза. Я буду заботиться о тебе и предупреждать каждое твое желание, исполняя его еще до того, как ты сам осознаешь, чего хочешь. Сжалься надо мной, умоляю!

Эмир был озадачен. Что за женщина попала к нему в гарем?

– Скажи мне правду, дитя, в чем дело? Пусть между нами не будет лжи. Все мои жены и наложницы счастливы и довольны своей жизнью. Чего ты опасаешься? – сплетя пальцы рук, старый человек разглядывал девушку.

Валентина подняла на него глаза, и Рамиф был поражен изливавшимся из них светом. Вновь опустившись перед старцем на колени, девушка гордо подняла голову и расправила плечи. Зеленый цвет кофточки изумрудным оттенком отразился в ее очах. Взгляд Рамифа скользнул по грациозной шее к ложбинке груди, где кожа отливала теплыми тонами цвета слоновой кости.

– Рассказывай, – приказал он.

– Кади, я не нахожу удовольствия в ласках женщин. Даже за то короткое время, что мне довелось провести в гареме, я заметила…

– А, Дагни!.. – прервал ее Рамиф, и морщинки на его лице собрались в смешливые лучики. – Не принимай это близко к сердцу!

– К сожалению, я вынуждена принимать это близко к сердцу, – настаивала Валентина. – Было время, когда я зависела от женщины, проявлявшей ко мне повышенный интерес. Ее пальцы тянулись к моему телу, а от сладострастных взглядов мурашки бегали по коже. Но лучше умереть, чем терпеть все это! – заявила девушка с решимостью в голосе.

Рамиф проникся глубоким сочувствием к Валентине. Неужели эта прелестная женщина на самом деле готова расстаться с жизнью из-за пустяка? Наклонившись, старик заглянул в самую глубину ее аквамариновых глаз, и взгляд красавицы тронул его сердце. Как печально было бы заставлять впустую страдать эту, несомненно, умную девушку, и как приятно останавливать на ней свой угасающий взор!

– Ты сказала, что умеешь читать и писать?

– Да, кади! И притом на нескольких языках.

Обучалась я вместе с королевой Беренга… – слишком поздно осознала Валентина свою ошибку.

– А мне передали, ты черкешенка! – вознегодовал эмир.

– Я солгала. Мне не хотелось умирать, – просто ответила Валентина. – Благодаря моим темным волосам, ложь показалась всем правдоподобной. На самом деле прежде я была придворной дамой королевы Беренгарии. Мы выросли вместе.

– Так, значит, ты англичанка! Инглези! И при том знатная дама! Как же случилось, что тебя продали, как рабыню?

Валентина поведала свою долгую историю, закончив ее словами «христиане ли, мусульмане – все стараются выжить».

– Рассказ твой похож на правду, – задумчиво молвил эмир. – Но так ли это?

– Я сказала тебе правду.