Вексель Билибина - Волков Герман Григорьевич - Страница 48

Поликарпов, как договорились на экстренном совещании, хотел было отправиться с ними, чтобы показать те ключи и ямы, где он, Сафейка и Канов в прошлые годы встречали знаки золота. Но Матицев заартачился, ссылаясь на то, что он, техрук, горный инженер Матицев, и только что прибывшие с ним «техрабы» еще не вошли в курс дел, к тому же на него возложили обязанности управляющего и некому, дескать, наблюдать за технической стороной, за промывкой… Короче, навязал условие: Поликарпова отпустит, если кто-то из экспедиции будет его замещать.

Пришлось, по просьбе Юрия Александровича, впрягаться в эту лямку Раковскому, хотя у него в связи с перебазированием 1-го разведрайона и с большим разворотом работ на двух своих линиях дел хватало. Да и почувствовал Сергей, что в одной упряжке с неповоротливым тюленем Матицевым нарту не потянешь.

Разведка поначалу пошла неплохо. На второй террасе расчистили площадки, приступили к зарезке шурфов. «Подвигается хорошо» — удовлетворенно отметил в дневнике Раковский.

С нового года он завел еще одну книжку и с прежней аккуратностью делал записи. Каждый день он контролировал работу на прииске и в своем районе, принимал старательское золото, решал массу больших и малых вопросов.

Намывка шла вяло. Перестало фартить и Сологубу и Тюркину. Многие, отчаявшись, бросали кайла и лотки, налаживаясь с обратным транспортом в Олу. Старые артели распадались…

Сологуб пытался удержать своих артельщиков. «Поставил на ноги», как и намеревался, бойлер, но ольчане, не питавшие страсти к технике, подались домой. Остались неизлечимый приискатель Канов да Бронислав Янович с американским бойлером.

Сергей загорелся желанием приобрести этот котел, чтоб применять его на оттайке шурфов, а может, и к промывке приспособить.

С этим предложением и пришел он в опустелый барак первой артели.

Бронислав Янович охотно согласился продать бойлер в добрые руки и, ослепительно сверкая всеми своими вставными золотыми, с поклоном попросил:

— Покупайте и нас, сирот, в придачу.

Раковский полетел к Билибину. Возрадовался и Юрий Александрович:

— Давно ждал! Давно приглашал! Покупаем!

И все же переход Сологуба и Канова в экспедицию не состоялся. Их обоих пригласил к себе Матицев и долго говорил с ними, Канова соблазнил должностью заведующего складами прииска, положив заманчивую оплату, а Сологубу предложил подобрать новую артель, обещая поставить ее на самую богатую деляну.

Расстроившись, Сергей записал в черной книжке:

Сергей Дмитриевич в своих предчувствиях не ошибся. Матицев казался неповоротливым тюленем только лишь с виду, на деле же он был энергичным и даже одержимым, когда дело касалось какой-то выгоды…

Странные выходки Матицева начались даже не со случая с бойлером, а гораздо раньше. Снабжение после договора Цареградского с Лежавой теперь полностью находилось в руках приисковой конторы, и Матицев с первых же дней своего правления делал все, чтоб ущемить экспедицию, показать всем, что он — хозяин.

Каждый раз, когда речь шла о продуктах для экспедиции, Матицев требовал подробную выписку. Раковский аккуратно составлял списки, но Матицев урезывал их наполовину, ссылаясь на то, что продовольствия завезено мало, а муки совсем нет (ее он заменял крупой).

Сергей поначалу верил Матицеву…

На одном из заседаний местком организовал санитарную комиссию и поручил ей осмотреть приисковые склады. Комиссия установила — есть мука на складе: и ржаная, и пшеничная, и даже высший сорт — крупчатка.

Явным и грубым обманом замуправляющего были возмущены даже служащие конторы. Комиссия во главе с предместкома Шестериным явилась к Матицеву и выложила перед ним акт.

«Тюлень» заерзал своим жирным телом, сытно, перегарным запахом икнул, скользнул оловянными глазами по акту и отбросил его Шестерину:

— Не ваше дело!..

Предместкома сразу сник.

Добрейший доктор Переяслов участливо и учтиво спросил:

— Голубчик, вы в детстве корью не болели?

— Не ваше дело! — снова икнул Матицев.

— Хам! — резко бросил Сергей и хлопнул дверью. В дневнике записал кратко:

На следующий день чуть подробнее:

Матицева Раковский простил, но заявил при этом, что принимать золото и наблюдать за «технической стороной» больше не будет, — своей работы хватает. А если он, инженер Матицев, с горняцкими молоточками на картузе, все еще не вошел в курс дела, то пусть поручит присмотр за горной работой Кондрашову, Петру Николаевичу. Молоточков он не имеет, но вполне справится.

Матицев был толстокож, насмешки над собой не почувствовал и согласился временно, до возвращения Поликарпова, назначить старшим горным смотрителем Кондрашова.

Матицев извинился, Раковский простил. Но что толку? Зарвавшийся начальничек продолжал вредничать. Билибин крупно разговаривал с ним, но мало что изменилось после этой беседы. Хозяйственничек всякий раз увиливал от выполнения своих обязанностей, а если что-то и обещал, то туг же забывал об этом. В конце концов начальник экспедиции предъявил ему официальное отношение о нарушениях договора и потребовал такого же ответа — в письменной форме. Матицев заверил, что ответит завтра же, а на другой день опять закрутил ту же пластинку:

— Давайте попробуем поговорить…

— Поговорим, — озлился Билибин, — соберем местком, ячейку, всех специалистов, вот тогда и поговорим! И не только о снабжении, но и о разведочных делах!

Разведочные работы на прииске, как известно, начались неплохо, но вскоре приискатели забузили — не понравилась «эксплуатационная» линия, показалось, что экспедиция нарочно подсунула им эту пустую линию, а себе взяла побогаче. И они прекратили бить шурфы.

Матицев поддерживал их:

— Дайте нам шурфы на первой линии.

Юрий Александрович усмехнулся едко и распорядился выделить старателям места для шурфовки на первой линии.

Выделили участки на нижней террасе, у самого выноса того ключа, который их как магнитом притягивал к себе и мнился Борискиным. Но и это не устроило. Тайком от экспедиции, но с ведома замуправляющего приискатели забрались на другую сторону ключика и, как позже обнаружилось, даже в верховья распадка…

— В приказах написано «с ведома разведки», а разведка на прииске — это я! — кипятился Матицев. — У меня не ради красы на фуражке молоточки! И к рабочему чутью, товарищ Билибин, в наше время надо прислушиваться. Массы не хуже спецов знают, где золото.

В конце января на заседании месткома, где присутствовали Билибин и Раковский, утверждались нормы выработки и правила внутреннего распорядка. Пригласили Матицева. Ждали, но он уехал осматривать какой-то ключик, чтоб наметить «пару шурфиков в очень интересном месте». Очень хотел Билибин высказать все накипевшее Матицеву прямо в глаза, но так и не дождался его появления.

На следующий день, рано утром, Юрий Александрович отправился к Бертину, во 2-й разведрайон, для разбивки линий и решения других неотложных дел. Уходя, попросил Раковского еще раз крупно поговорить с Матицевым.

Сергей говорил с ним, но не по-билибински крепко, так как чувствовал себя, не имеющего горняцкого образования, не совсем уверенно.