Отряд - Посняков Андрей - Страница 136

- Держись, Иване! - Набрав в легкие побольше воздуха, Прохор ушел в глубину, силясь разглядеть в сиреневой мгле смутные силуэты теней.

Конечно не разглядел, но услышал, вернее почувствовал, ощутив колыхание воды… Подплыв поближе, ударил, заметив, как один из нападавших ушел в глубину.

Иван же боролся из последних сил, и еще хорошо, что его соперник оказался без ножа. Однако ловок был, черт, силен…

Ах, как давит вода! Черная, гнусная… как хочется вдохнуть. Воздуха! Воздуха! Выплыть, вынырнуть… а для этого оттолкнуть от себя скользкого гада! Ага! Удалось… Вдох, еще один… Что за наслаждение! И… и холодные пальцы на горле… Впрочем, эта сволочь тоже должна вдохнуть… Ага - вот! Показался! И ушам ему, по ушам! Что, не нравится?! Ныряй, ныряй, отплыви, вынырни, отдышись… А пока - скорее к мосткам! Интересно, где же второй? Ага вот он… Как подплывет, ударить ногой в грудь… Вот так!

- Ху! Кончай драться, Иване! То ж я!

- Прохор?

- Вылезаем! Быстрее! Не дать им выбраться на мостки.

Верно…

Доплыв первым, Иван ухватился руками за камни, подтянулся… И замер. Прямо над ним, усмехаясь, маячила чья-то черная тень… Оп! Замах… Иван дернулся назад, понимая, что уже не успеет - слишком ярко светила луна, слишком мелко было… и слишком удобно для того, чтобы метнуть нож. Невозможно было промахнуться…

Однако… Однако что-то не слышно свиста разрезающей воздух стали… смертоносной стали. Да и вражина вдруг сложился пополам и… и ничком полетел в воду!

- Скатертью дорожка! - выбрасывая увесистый булыжник, цинично пожелал ему Митрий и тут же позвал своих:

- Эй, парни, вы тут еще долго купаться будете?

Оба - Иван и Прохор - выбрались наконец на мостки…

Ну, слава Господу, помогла Богородица Тихвинская! Кажется, выбрались. Куда теперь?

- За город. Отдохнем, обсохнем. Вряд ли «Святая Женевьева» тронется в путь рано утром, не так-то уж и давно пришла.

Длинные тени домов протянулись через всю набережную Святой Катерины, до самой воды. Утреннее чисто вымытое солнце стыдливо пряталось за крышами, лишь украдкой пробираясь в щели меж зданиями длинными шаловливыми лучами. Один из таких лучиков, ударив в глаза Ивану, отразился от ярко начищенных пуговиц. Небо над головой пучилось сверкающей лазурью, и так же ярко, как солнце и небо, в карих глазах юноши светилась радость. Еще бы! Они нашли! Расспросили! Узнали!

Паломник с острова Мон-Сен-Мишель действительно был на борту «Святой Женевьевы»! И сошел лишь здесь, в Онфлере! Именно так сказал боцман: «Тот парень хотел посетить церковь Святой Катерины».

Вот оно как! Церковь Святой Катерины!

«Но, я полагаю, ему просто нечем было платить за дальнейший путь» - это были следующие слова хитрого боцмана, на которого Иван потратил целых два денье, вырученные от продажи Митькиного желтого камзольчика. И ведь не зря потратил!

- А что, этот паломник сошел еще вчера?

- Да нет, только что! Едва взошло солнце.

Только что!

Душа Ивана пела! А за спиной болтались кое-какие вещички, а именно - обширный, украшенный блестками камзол Прохора и пара рваных рубах - штаны парни не отдали, впрочем, те тоже были рваные. Рубахи бы продать - этакую рвань. Хотя, оно, конечно, все чистое, стираное. Да, еще ножичек имелся! Хороший такой, длинный, подобранный Митькой на мостках. Иван сейчас лелеял желание выгодно обменять его на шляпу и перевязь. Слава богу, на башмаки хватило денег от Митькиного камзола, удалось по пути продать торговке рыбой, а теперь нужно побыстрее реализовать остальное. Да и еще не забыть купить книгу! Любую, главное - потолще, посолиднее. Эх, не хватит денег, книга - дело недешевое. И все же… И все же с книгой - все равно с какой - было бы лучше, имелись на этот счет у юноши кое-какие мысли.

- С «Ла Серна», королевской галеры, сегодня ночью сбежали каторжники! - Иван на ходу ловил тревожный шепот рыбного рынка.

- Десять человек.

- Какое - десять? Пятьдесят! Они захватили соседнее судно… На нем и уплыли! А «Ла Серн» с утра бросился в погоню.

- Думаете, нагонят?

- Как ветер…

Ага, улыбнулся Иван. То-то он галеры в гавани не видал. Значит, и впрямь ушла… Замечательно!

- А еще волнами на берег несколько мертвецов выбросило. Говорят - эти несчастные с того, захваченного бежавшими галерниками корабля.

Иван обернулся:

- Не скажете, есть ли здесь поблизости книжная лавка?

- Книжная лавка? Гм-гм… Вроде бы есть что-то такое у церкви Святой Катерины.

- Да-да, там есть скрипторий, вернее, был когда-то… А теперь…

- Нет, не типография. Типография в Кане. А вам что за книги нужны, месье?

- Да любые… Подарок хочу сделать кузену-студенту.

- Так идите к церкви, не прогадаете. Во-он, видите, колокольня? Так вам туда.

- Спасибо, добрые люди, да хранит вас святой Этьен!

У церкви Святой Катерины, значит… Это плохо, что у церкви, - там до сих молится бежавший послушник Грегуар. По крайней мере, должен молиться, ну, если что, ребята проследят: Грегуар ведь их и видал-то всего один раз, и то мельком - во дворике аббатства Мон-Сен-Мишель, узнать не должен. Только бы не попались властям - подозрительные полуголые оборванцы! И только бы слова того общительного козопаса оказались правдой. Нет, говорил он, конечно, много всего, и больше - ругательного: про судейских, про ночную стражу, про чиновников… И про местного прево, конечно. Вернее, не столько про прево, сколько о его страсти к крепкой яблочной водке. Ох, и чего только не наслушались за ночь!

А вообще, козопас оказался человеком хорошим и не из пугливых, надо признать. Хотя, с другой-то стороны, чего ему бояться каких-то бродяг, имея рядом двух волкодавов? Вот и пустил на ночь к костру - какие-никакие, а все собеседники. Расстались вполне довольные друг другом. Чересчур общительный козопас получил собеседников, а те - куда больше: кусок козьего сыра, лепешку из пшеничной муки, сидр, отдых, просушку, ну и конечно же, информацию, она-то и была самым ценным.

Ага, вот и церковь Святой Катерины. Длинная, просторная, деревянная. А вот и колокольня - выстроена отдельно. Внизу - приземистая, вверху - не сказать, чтобы легкая, но… в общем, мощная. В такой можно вражескую осаду пересидеть.

Подойдя к паперти, Иван огляделся… Да где же они?

- Тут я, Иване! - высунувшись из-за кустов, помахал рукой Прохор.

Выглядел он настоящим бродягой - босой, в рваных штанах, с голой, поросшей светло-рыжим волосом грудью.

- Где? - подойдя, коротко спросил Иван.

- Там. Молится. - Прохор кивнул на церковь.

- Что-то уж больно долго… Точно - там?

- Там, там. Я только что заглядывал.

- Ну, сторожи дальше. - Иван задумчиво потер подбородок и вдруг озадаченно вскинул глаза. - А Митька где?

- К судейскому здешнему пошел… как его?

- К прево?

- Ну да, к нему. Ему, Митьке-то, вишь, милостыню хорошо подали - рубаху с козьей жилеткой себе прикупил и пошел к прево. Разузнаю, говорит, что там к чему… Заодно из дому выпровожу. Ну, как и договаривались…

- Надеюсь, в этом ему повезет, - усмехнулся юноша. - Пойду проведаю… Да, ежели что - знаешь, что с садовником делать…

- Сделаем… - Прохор вновь укрылся в кустах.

А Иван, ускоряя шаг, направился по неширокой улочке в сторону городской ратуши, к зданию судебных заседаний. Хороший городок Онфлер, красивый! Везде аккуратно подстриженные деревья, зеленые лужайки, цветы. Мощенные булыжником улочки чистые, словно выскобленные. Даже страшно ступить!

Итак, никаких грамот при себе у паломника нет - это друзья выяснили сразу, как только настигли беглеца у церкви. Прохор живо его прижал, а Митька тем временем ощупал одежду - не было ничего! Ни под рясой, ни в поясе - нигде.

Не дурак оказался послушник, спрятал грамоты, чтобы с собой не таскать. Спрятал. Ну, и черт с ним, главное - сам нашелся. Теперь остались сущие пустяки - грамоты отыскать. Прохор предложил сразу - пытать, однако Иван от того отказался, знал: есть такие люди, для которых любая пытка - праздник. Фанатики называются. Вот и садовник этот, похоже, из таких. Потому свистнул Ивану да велел отпустить послушника. Однако глаз не спускать! Хотя, с другой стороны, куда тот денется? Наверняка ведь мессу выстоит… Ну, пусть Прохор следит… Однако где же Митька?