Колдун. Трилогия - Рымжанов Тимур - Страница 110

У меня слишком мало людей, чтобы просто вывести в поле и вступить в открытое противостояние. Погублю всех в открытом бою. И почему я должен следовать традициям ведения боевых действий, принятых в этом веке? Вывалят в чисто поле две оравы с дубьем и острым железом, осыпая друг друга тучей стрел. Сойдутся лоб в лоб – и давай мочить всех и вся. У кого останутся живые, те и победили. Дудки! Как долбил врага на расстоянии, так и буду долбить. Как кусал втихую день и ночь летучими отрядами Олая и Скосыря, не говоря уже о волчьей братии, так и буду кусать. Уподобившись осиному рою, буду непрерывно жалить огромную плоть врага в самых неожиданных местах, пока не обращу в паническое бегство.

Чен завозился на лавке, сбросив с себя во сне овчинный тулуп. Я с интересом пригляделся к китайцу. Ну ведь метр с кепкой, в нем весу не больше сорока пяти килограммов, а я точно знаю, что в бою этот коротышка уложит на лопатки пятерых увальней под центнер с гаком и даже не вспотеет. У него нет физической силы и никогда не было, но у него есть умение. Тайное искусство восточных единоборств, посредством которого можно выйти победителем, казалось бы, из проигрышной схватки. Умение ударить в болевую точку порой стоит больше, чем просто размашистый удар булавой. Орда – это масса, огромная масса, нависшая сейчас над нами, как исполинский великан над этим самым щуплым китайцем. Что он сделает? Станет бить? Но куда? Разумеется в самую болевую точку, в брешь, зияющую в панцире брони. У каждого есть такая точка, и у кочевой армии в том числе. Они не исключение.

За время осады они понесли значительные потери и пока не получили ничего взамен, кроме боевого опыта. Да, я преподал им хороший урок и уверен, что они его хорошо усвоили. Они очень прилежные ученики. Случись им подойти к другой крепости, пусть даже не такой укрепленной, как моя, они будут действовать куда как более осмотрительно и проворно. Я так и вовсе остаюсь в полном проигрыше. Я стою насмерть за груду стен и горстку людей. Но рано или поздно мне удастся немыслимым образом отстоять именно этот клочок земли, вырвать для себя выгодные условия и в конечном счете полностью перейти под власть завоевателя. Спрашивается, на кой черт я тогда вообще вступал в драку, если сразу можно было договориться.

Нет, такая постановка вопроса неверна в корне. Влез в драку – так бейся до конца. Свобода или смерть! Хотя лично я пока не собираюсь умирать. Я только начал получать удовольствие от жизни, почувствовал свободу в той мере, в которой ее никогда не было в моей прежней жизни, даже в просветленном XXI веке. Создал обитаемый островок надежды в этом жестоком, диком обществе. Так что же – взять и все бросить, списать как неудачную попытку? Не дождетесь!

Секрет многих фокусников заключается в умелом отвлечении внимания от важных, ключевых эпизодов самого трюка. Вот и мне следует действовать, как фокуснику, подтверждая всякий раз свою репутацию колдуна или мага. В отвлечении внимания важна именно последовательность действий, события должны происходить в строгой очередности, невзирая на обстоятельства. Даже если при этом будут потери, я просто обязан завершить всю схему, вот в чем ключ к успеху операции. Мало найти просто уязвимую точку, нужно еще умело ее поразить.

Люди смотрят на меня как на спасителя. Им известно, что сталось с Рязанью, Онузом и другими городами и селениями. Везде, где бы ни появились захватчики, оставались горы трупов, разоренные поселения, тысячи пленных, которых они уводили в свои земли рабами.

Я смогу снести позор поражения, но никогда не смогу спокойно жить, зная, что повел за собой людей, противопоставил их чудовищной силе и бросил на произвол судьбы, на милость завоевателя. Не так меня воспитывали, не этому учили! Победа – вот цель, за которую можно отдать любую цену. Лишь бы не продешевить и не остаться в дураках.

Рельеф местности, можно было очень удачно использовать в свою пользу. Множество оврагов и перелесков, коими изобилует противоположный берег, сейчас станут моими союзниками. Ордынцы заняли большое поле, почти со всех сторон окруженное лесом и ограниченное рекой с одной стороны. Там стоят дозоры и разведчики шныряют по окрестным лесам, но чего они стоят, если не смогут донести информацию до самого стана? Перехваченные и безжалостно истребленные лесной братвой Скосыря, они покоятся в глухой чаще. Неспроста ордынская армия держится кучно. Лишенная достоверной информации, она затаилась в ожидании подкреплений в некоем подобии крепости. Окружив свой лагерь повозками и частыми караулами наподобие блокпостов. Подкрепление от северного крыла запаздывает из-за фланговых атак неутомимого степного отряда Шабая. Агентура Еремея с трудом добыла буквально крупицы информации об этом отряде. Тысячи три сабель, железная дисциплина, жесткое единоначалие Шабая. Невероятная мобильность. Внезапно нападает и так же внезапно исчезает, чтоб тут же напасть совершенно в другом месте.

Потери отряда неизвестны, но урон ордынцам наносит ощутимый. Появился отряд из далеких азиатских степей, вошел в соприкосновение с южной ордой и, словно злобный пес, преследует ее и больно треплет, забегая с разных сторон. Благодаря его наскокам не клеятся дела у наших противников.

Ограничившие себя в маневре чуть ли не со всех сторон, они и представить себе не могут, что я выйду из-под прикрытия осажденных стен в открытое поле. Да, их «крепость» намного больше, в ней легко пробить брешь и безопасно уйти, но нет того простора, той свободы перемещения, к которой они привыкли.

Их окружают непроходимые лесные чащи с таящимися смертельными опасностями.

Мастера в кузнечных мастерских были ошарашены моими новыми поручениями. Я налетел с неизменной своей свитой в большую кузню в тот самый момент, когда кузнецы уже приступали к работе. Много стрелкового оружия требовало ремонта и наладки, но я приказал бросить все и идти на разгрузку ракетного склада.

– Как же так батюшка, – удивился Микула Крещатый, теребя в руках войлочную шапку. – Большой ракетный арсенал и все под молот?

– И без вопросов, Микула. Порох держать в сухости, и смотрите мне осторожней. Соберите в три большие бочки. Плотники да бондари уже с ночи их склепали, теперь черед за вами. Помнишь, Микула, как булгарскому купцу делали на заказ бронзовые замки с ключами?

– То наше давнее ремесло, батюшка, тонкой работы был замок, знатный.

– Лейте, куйте, но чтоб за три дня сделали мне замок, бронзы и железа не жалейте, чтоб килограммов пять был весом, не меньше, да постарайся сделать так, чтоб накладок на нем резных да узорных поместилось множество. Петли да уключины я сам сделаю и склепаю тоже сам.

А как плотники принесут тебе большой сундук, ты меня зови, решать станем, как поступить.

– Неужто сызнова ворожить станешь, злых духов зазывать?! – спросил Микула, отводя взгляд.

– Ворожить! Да кабы ворожить, то наворожил бы себе пулеметы да гаубицы! А тут исхитряюсь, как могу… – рассеянно буркнул я. Мартын, прихлопнув мимоходом отвисшую челюсть кузнеца, сунул ему под нос здоровенный кулак.

Больше праздных вопросов мастера не задавали, только если по делу, что касается новой работы. Давно уставшие от безделья, они с таким рвением взялись за заказ, что уже к ночи следующего дня выполнили почти все, что я от них требовал. Работа шла тяжело, нервно – время поджимало, но мы успели приготовить все, что требовалось. Во мне даже азарт появился и некоторое волнение, действительно, как у фокусника, который собрался представить на суд зрителей новый, доселе невиданный номер.

– Не ходи сам к врагу! А как сгинешь, кто встанет за дом наш? – чуть ли не взмолилась Ярославна, узнав, что я лично собираюсь отправиться во вражеский стан.

– Некому больше довериться, родная, – успокаивал я. – Тут каждое слово, каждое действие будет на вес золота.

– Да неужто сотники твои, Мартын да Наум, не смогут послов в крепость заманить?

– У братьев кулаки чешутся, а мертвые послы мне ни к чему! Сейчас не сила нужна, а хитрость. Был бы дед Еремей не так плох, ему бы доверил, а так сам пойду. Ты не переживай, сиротами вас не оставлю. Я сам еще пожить хочу. Только вкусил все прелести. Вот, я стрелка Авдея доспех взял, рубаху простую, шишак с маской, так что во мне Коваря и не признают. Тут дел-то всего: погарцевать перед тысячником, чтобы передал: дескать, колдун к себе послов зазывает.