В поисках тигра - Хоук Коллин - Страница 70

– Ладно, милая, но сначала поцелуй. Мужчине требуется мотивация, чтобы выбраться из теплой постели.

– Насколько мне известно, мотивация такого рода как раз удерживает мужчину в постели! Не собираюсь я тебя целовать. Вставай сейчас же!

Он резко проснулся. Смущенно замычал и потер глаза.

– Келси? Это ты?

– Да, это Келси. А тебе кто снился? Дурга?

Он вдруг оцепенел и моргнул, потом еще раз.

– Это не твое дело, – неожиданно резко ответил он. – Но, к твоему сведению, мне снился омфал.

– Тебе? И где же он?

– Я не могу точно описать. Мне придется отвести тебя туда.

– Ладно. – Я спрыгнула с кровати и натянула платье.

Кишан окинул меня зорким взглядом и заметил:

– Сейчас ты красивее, чем вчера вечером.

Я только рассмеялась.

– Ну да, конечно! Все-таки странно, что омфал приснился тебе, а не мне.

– Вероятно, ты засыпала с другим вопросом.

Я застыла, разинув рот. Он был прав. Перед сном я совсем не думала о краеугольном камне. Все мои мысли были только о Рене.

Кишан с нескрываемым любопытством разглядывал меня.

– Так что же приснилось тебе, Келс?

– Тебя это не касается. Тоже.

Он прищурился и процедил:

– Забудь. Кажется, я смогу найти дорогу.

С этими словами он зашагал в сторону поселка сильван. Но, не пройдя и половины пути, вдруг резко остановился, повернулся и бросился обратно в Рощу сновидений.

– Я сейчас! – прокричал он мне, обернувшись через плечо. – Забыл кое-что!

Вскоре он вернулся, сияя, как начищенный четвертак, но как я ни приставала к нему с расспросами, мне так и не удалось узнать, что же сделало его таким счастливым.

19

Плохое

Мы позавтракали вместе с сильванами и получили в подарок новую одежду. Нам обоим вручили зеленые рубашки из невесомой ткани-паутинки, брюки цвета хаки с едва заметным отливом и удобные ботинки на плюшевой подкладке. Когда я спросила, кожаная это обувь или нет, добрые сильваны сначала не поняли моего вопроса. Но когда я объяснила, что имела в виду, они были глубоко шокированы таким предположением и напомнили, что в Сильване животным не причиняют никакого вреда. Сильваны сказали, что вся их одежда соткана феями и что на земле нет более красивого, легкого и мягкого материала.

Я искренне с ними согласилась. Сильваны рассказали нам о еще одном удивительном свойстве одежды, сотканной феями: во время путешествия достаточно лишь повесить ее на ветку дерева перед сном, и трудолюбивые феи за ночь вычистят ее, выгладят и починят все, что нуждается в починке. Мы поблагодарили их за подарки и за прекрасное угощение. Когда мы собирались встать из-за стола, Фавн принес новорожденного младенца и сказал:

– Прежде чем вы покинете нас, мы хотели обратиться к вам с одной просьбой. Семья, в которой появился новорожденный, просит вас дать ему имя.

– Вы серьезно? – выпалила я. – А если имя, которое я придумаю, не понравится семье?

– Они почтут за честь принять любое имя, данное вами.

Я не собиралась так быстро сдаваться, но прежде чем успела возразить еще что-нибудь, Фавн положил младенца мне на руки. Два маленьких зеленых глаза уставились на меня из-под мягкого одеяльца. Ребенок был прекрасен. Я бережно покачала его в руках, ласково приговаривая. Потом дотронулась пальцем до крохотного носика, потрогала пушистые серебристые волосенки. Малыш, гораздо более активный, чем человеческие дети его возраста, протянул розовую ручку, схватил меня за волосы и потащил на себя.

Кишан наклонился над свертком и осторожно высвободил прядь моих волос из маленького кулачка. Потом перебросил мои волосы мне через плечо, подальше от цепких ручек. После этого он протянул младенцу руку, и тот ухватил его за палец. Кишан расхохотался.

– Да, хватка у него что надо!

– Это точно, – я подняла глаза на Кишана. – Если ты не против, я хотела бы дать ему имя Тарак, в честь вашего дедушки.

Золотистые глаза Кишана просияли.

– Думаю, он был бы рад иметь такого тезку.

Когда я сообщила Фавну, что предлагаю назвать малыша Тараком, сильваны разразились радостными возгласами. Тарак сонно зевнул, не проявив никакого интереса к своему новому имени, и стал сосать палец.

Кишан обнял меня за плечи и шепнул на ухо:

– Ты будешь хорошей матерью, Келси.

– В данный момент я скорее добрая тетушка. На-ка. Теперь твоя очередь его держать.

Я передала Кишану малыша, и тот, положив его на согнутый локоть, тихонько закурлыкал на своем родном языке. Я пошла переодеться и причесаться. Когда я вернулась, Кишан укачивал младенца, задумчиво глядя на его маленькое личико.

– Готов к выходу?

Он поднял на меня глаза, лицо его было непривычно нежным.

– Да. Подожди, мне тоже нужно переодеться.

Кишан отдал ребенка семье. Перед тем как уйти, он провел пальцем по моей щеке, улыбаясь каким-то своим мыслям. Его прикосновение показалось мне робким и нежным. Когда он вернулся, мы попрощались с добрыми сильванами, взяли рюкзак, в котором теперь лежало мое прекрасное платье, медовые кексы в дорогу и фляга цветочного нектара, и двинулись на восток.

Кишан, похоже, знал, куда идти, поэтому шагал впереди. Я часто ловила на себе его косые взгляды и каждый раз замечала странную улыбку на его лице. Примерно через час я не выдержала и спросила:

– Что с тобой сегодня? Ты ведешь себя как-то странно!

– Неужели?

– Да. Не хочешь рассказать?

Он ненадолго задумался, потом вздохнул.

– Среди моих снов был один о тебе. Ты полулежала в постели, усталая, но счастливая и очень красивая. И держала на руках темноволосого новорожденного мальчика. Ты назвала его Аник. Это был твой сын.

– О!

Пожалуй, это объясняло, почему он так странно вел себя со мной.

– А там… был кто-то еще со мной?

– Был, но я не смог разглядеть кто.

– Понятно.

– Малыш… Он был похож на нас, Келси. То есть… его отец либо Дирен, либо… я.

«Что?! Я слышала то, что услышала, или мне это показалось?»

Я без труда представила себе хорошенького мальчика с синими глазами Рена, но в следующую секунду глаза поменяли свой цвета, став золотистыми, как аризонская пустыня. Я нервно закусила губу. «Это все совсем нехорошо. Плохой сон, – пронеслось у меня в голове. – Возможно, он означает, что Рен погибнет? И я каким-то образом останусь с Кишаном? Я знаю, что Кишан меня любит, но не могу представить себе никакого будущего, в котором я предпочла бы его Рену. Но что, если у меня не будет такого выбора? Нет, я должна это выяснить!»

– А ты… хм… ты видел глаза малыша?

Кишан помолчал, пристально глядя мне в лицо, потом выдавил:

– Нет. Его глаза были закрыты. Он спал.

– А!

Я быстро зашагала вперед.

Кишан остановил меня, взяв за руку.

– Однажды ты спросила меня, хочу ли я иметь дом и семью. Долгое время был уверен, что без Джесубай мне не нужно ничего этого, но после того, как я увидел тебя во сне такой… с ребенком на руках, я… Да! Я хочу этого. Хочу его. И хочу… тебя. Я увидел его и почувствовал… гордость и ответственность. Я хочу жизнь, которую увидел в этом сне, очень хочу, Келс. И я подумал, что ты должна об этом знать.

Я молча кивнула и поежилась под его взглядом.

– А в твоих снах было что-то такое, о чем ты хотела бы мне рассказать? – спросил Кишан.

Я покачала головой, теребя в пальцах шов на подоле своей рубашки.

– Нет, пожалуй.

Он хмыкнул и, не говоря ни слова, зашагал вперед.

Ребенок? Я всегда хотела иметь семью и быть матерью, но разве я могла подумать, что сразу двое мужчин – пусть родные братья! – будут соперничать за мою любовь? Но если Рен все-таки погибнет… Нет! Сейчас я не буду об этом думать. Он не погибнет! Я сделаю все, чтобы найти Локеша. Я не побоюсь никакой опасности, я пожертвую всем ради Рена!

Мы шли весь день, делая короткие привалы по пути. Признание Кишана неотступно терзало меня всю дорогу. Я не знала, что мне с этим делать. Я не хотела его обижать. К тому же между нами было слишком много нерешенных вопросов. Слова так и рвались у меня с языка, но я не могла найти в себе храбрость первой заговорить об этом.