Афган, снова Афган… - Андогский Александр Иванович - Страница 100

Совещание проходило в одном из домов дорожников, приспособленном под офицерское общежитие и столовую. Здесь было тесно, койки стояли в три яруса. Буржуйка слабо отапливала помещение. Офицеры спали не раздеваясь, выпив на ночь стакан водки, которую покупали за чеки (сертификаты «Внешпосылторга») у водителей КамАЗов. Особист (сотрудник военной контрразведки) рассказал, что шоферы идут на различные ухищрения. Например, на дно бензовоза укладывается 120 бутылок водки, а иногда попадаются машины, бензобак которых разделен на две половины. В одну из них заливается спирт. Бороться с этим почти невозможно. Через туннель идет поток машин, каждую не проверишь. Все хотят заработать чеки, которые получают только офицеры.

Поездка Тухаринова не оказалась безрезультатной, он поручил саперному батальону ремонт трассы. Оставив генерала и его команду, мы решили проехать через туннель до поселка Серадж, недалеко от Кабула, где раньше жили дорожники. Около туннеля, на его северной стороне, мы не увидели афганских и советских машин. Дорога была свободна — ждали, когда проедет в Кабул командующий. Около южного портала по-прежнему около машин топтались возмущенные водители, замерзая под снегом и ветром. Чубаров решил сообщить обо всем генералу. Тухаринов был возмущен: «Надеюсь, вы не подумали, что это по моей команде перекрыли движение через туннель?» Он устроил разнос командиру батальона.

В Хинжане выяснилось, что БТР пограничной роты плохо подготовлен, один двигатель « съедал» масло. Водитель попросил разрешения починить БТР. Командир танковой роты успокоил:

— У нас есть один бесхозный двигатель. Обменяем его на вышедший из строя.

Ожидать окончания ремонта БТР времени не было. Решили оставить посольский БТР с водителем и пограничниками. Им было приказано возвращаться в Кабул с какой-нибудь попутной колонной.

До Сераджа ехали в темноте. Перед поселком на блокпосту солдат вылез из укрытия и, держа автомат наперевес, остановил машину и заглянул в окно:

— Не найдется ли закурить?

Получив сигарету, солдат смутился, опустил автомат и отдал честь.

— Вот так бывает каждый раз, — сказал Саттар. — Если бы не вы, он попросил что-нибудь еще.

В Серадже Саттар нашел сторожа, который открыл нам выстуженный дом для приезжих. На стенах блестел иней. По нашей просьбе сторож принес горячий шашлык.

— Вот когда бы пригодилась твоя «Посольская», — заметил Чубаров.

— Обойдемся чаем. Надеюсь, его принесут.

По «дороге жизни», как ее называли кабульцы, мне приходилось ездить неоднократно. Но в тот раз поразило количество военных машин и бронетехники. По словам военных, за Чарикаром (50 км от Кабула), в районе местечка Карабаха, славящегося своими виноградниками, на дорогу с гор спускаются группы душманов. Они проходят по подземным речкам — каризам, по которым поступает вода для полива виноградников. Совершив налет на колонну машин, бандиты по ним же уходят в горы. Мародерство на дороге сотрудники военной контрразведки объясняли тем, что солдаты на блокпостах плохо и не вовремя обеспечиваются продовольствием. Тогда об интендантской службе ходили анекдоты, и совсем редко заводились уголовные дела.

На следующее утро по дороге в Кабул мы увидели любопытную картину. Около блокпоста стояла БМП, танкист на костре в банке из-под патронов жарил оладьи. Увидев нас, он пригласил их попробовать. На вопрос: «Откуда мука?» — спокойно ответил: «Дорога кормит!»

Бывали примеры и похуже. Офицер военной прокуратуры рассказывал мне, что как-то солдаты остановили автобус с рабочими и отобрали у них деньги и часы. Возмущенные афганцы обратились с жалобой к командиру близлежащей воинской части. Командир построил подразделение, рабочие-афганцы узнали грабителей. Было возбуждено уголовное дело.

После ввода ограниченного контингента советских войск в Кабуле и других городах были сформированы военные комендатуры — советская и афганская. Коменданты тесно сотрудничали друг с другом. В комендантский час патруль, как правило, был совместный. Первым комендантом в Кабуле быЛ полковник Двугрошев, один из заместителей командира Витебской воздушно-десантной дивизии. Я познакомился с ним и поддерживал деловые контакты. В марте 1980 года из Фрунзе прибыл новый комендант, который представлял ТуркВО, — подполковник Калугин. Он приехал в посольство, чтобы представиться послу и познакомиться со мной и консулом. Представление было недолгим. Комендант был в парадной форме, лаковых штиблетах и при всех медалях. Для нас это было странно. Мы давно отвыкли от такого парада. Деловой разговор состоялся в кабинете и начался со странной просьбы. Подполковник попросил тысячу афгани на канцтовары для комендатуры. Конечно, он эти деньги получил. Тогда все офицеры получали зарплату в чеках и не имели на руках местных денег. Калугин довольно часто приезжал в посольство. Однажды я встретил его в афганской форме подполковника. Заметив мое удивление, Калугин замялся, сказав, что должен маскироваться, так как его машину несколько раз обстреляли в городе. Форму он сменил на такую же, как у советских военных советников (без знаков различия). Некоторое время я не видел его. Неожиданным для меня оказался его вечерний визит на виллу. Приехал он не один, а с женщиной. Я слышал о его амурных подвигах (этим грешили и другие). В беседе Калугин похвастался, что приехал на автомобиле, который его афганский коллега конфисковал у одного из « бывших». Коменданта очень интересовал вопрос: как ему оформить машину в советском посольстве на свое имя, чтобы потом увезти в Союз?

— Немедленно верни «шевроле» афганскому коменданту и не занимайся аферами! — посоветовал я.

Эту историю я бы забыл, если бы спустя некоторое время ко мне не пришел заместитель военного прокурора. Его интересовал Калугин. Я рассказал ему эпизод с машиной, подтвердил, что мы с консулом дали ему небольшую сумму денег на канцелярские расходы. Моя информация удивила майора из прокуратуры. По его словам, за комендантом замечены и другие серьезные поступки. От заместителя политотдела 40-й армии я узнал, что Калугина исключили из партии и отправляют в Союз. Политработник не знал, что за границей из партии не исключают. Хотя для многих в то время Афганистан заграницей не был. Бытовала шутка: «Курица — не птица, Афганистан — не заграница».

Несколько дней спустя Калугин пришел в посольство попрощаться. Он был бледен и молчалив, сказал, что по болезни возвращается на родину. Оказалось, что военная комендатура занималась сбытом водки, которую доставляли военными самолетами. Такой бизнес процветал тогда в Афганистане.

Сигареты и минеральная вода стоили в Военторге, специально открытом в Кабуле, дешевле, чем в городе и магазине ОРСа (отдел рабочего снабжения) в посольстве. На этом некоторые наживались. Всем хотелось заработать как можно больше чеков «Внешпосылтор-га». Женщин из банно-прачечного батальона 40-й армии называли «чекистками» за их услуги. Однажды ко мне в посольство привели одну из них. Она хотела устроиться медсестрой в посольскую поликлинику. Оказалось, что она завербовалась в военкомате, вместе с бывшим мужем (шофером) прибыла в Афганистан в декабре 1979 года, работала медсестрой, потом в Военторге. Не найдя «общего языка» с заместителем начальника магазина, вынуждена была уйти, ночевала у знакомых. О «бесхозной» совгражданке я доложил послу. Удивившись, Табеев позвонил в политотдел 40-й армии. Начальник отдела просил задержать посетительницу и ближайшим самолетом отправить в Ташкент.

Чеки «Внешпосылторга» можно было купить на базаре, как и советские рубли. За один чек в городе давали 10 афгани (официальная стоимость 16 афгани). Один советский рубль стоил также 10 афгани. Некоторые специалисты предпочитали покупать чеки на рынке, а кому были нужны афгани, покупали их за рубли или чеки на тех же рынках. Когда я был в отпуске в Москве, в административном отделе ЦК КПСС интересовались: почему в Афганистане процветает торговля чеками и спекуляция? Пришлось популярно объяснить, как можно, купив около магазина «Березка» в Москве 100 чеков «Внешпосылторга», привезти их в Кабул и превратить в 200 чеков… Перед этим в Кабуле посол провел совещание с представителями военных и советниками правоохранительных органов в ДРА и направил ряд предложений по устранению злоупотреблений с чеками в Москву.