Око силы. Четвертая трилогия (СИ) - Валентинов Андрей - Страница 236

Докладывал Иван-младший с самым серьезным видом, лишь в глазах плясали бесенята. Кречетов нахмурил брови:

— После боя с попом разберемся. Филина не обижать, на довольствие зачислить и в безопасное место определить… А какой пункт следующий будет? Мышь полевую заарестовали?

Кибалкин взгляд внезапно стал очень серьезным:

— Ты, дядя, не волнуйся только. Товарищ Чайганмаа Баатургы… Она вроде как видеть начала, но не взаправду, а непонятно что. Фельдшер говорит, с головой у нее непорядок, точно после сильной контузии. Мы ее между стен спрятали, там безопаснее всего.

Кречетов, поглядев на шумящую толпу возле холма, прикинул, что время, пусть и небольшое, еще имеется. Ждут, загонщики…

— Веди к ней, Ванька!

* * *

Девушка сидела в узком промежутке между стен, устроившись на большом круглом камне. Голова опущена, руки сложены на груди. Услыхав шаги, медленно встала, повела недвижными пустыми глазами.

— Жан…

Иван Кузьмич замер на месте. Чайка попыталась улыбнуться, протянула руку.

— Недостойная узнала ваши шаги, товарищ командующий Обороной. Мне было плохо, друзья испугались, но сейчас уже все в порядке. Я не сошла с ума.

Кречетов, облегченно переведя дух, шагнул вперед. Девушка подалась навстречу, оступилась, успела ухватиться за выступающий из стены камень.

Выпрямилась.

— Недостойная сердечно благодарит за участие, но просит великого воина не тратить попусту время. Место вождя — среди бойцов, а не среди слабых женщин…

Осеклась, дернула губами.

— Только скажи мне, Жан… Синий и красный — там, у подножия холма. Это было? Синий я узнала. Лаин Хуа — огонь над Пачангом…

…Отблески синего с красным, ноющая боль чуть пониже сердца. Красный командир глубоко вздохнул:

— Это было, Чайка. Вы все увидели правильно.

Девушка резко вздернула голову:

— Тогда ты должен знать, мой храбрый Жан. С той стороны, где горел свет, у горизонта — полчища демонов-яки и цхун, неприкаянных мертвецов, их тьмы и тьмы, они жаждут крови, они спешат… Не перебивай!..

Повела глазами, затем уверенно указала на север, в сторону близкого Кашгара:

— Там! Уже близко… Красные знамена Великого Махакалы, защитника Севера. Он и его войско рядом, вам надо продержаться совсем немного. Поверь мне, Жан, поверь!..

Иван Кузьмич вытер холодный пот со лба. Чайка ждала ответа, протянутая рука дрожала…

— Товарищ командир! Товарищ командир! Скорее!..

В проеме между стен мелькнула чья-то встрепанная борода.

— Кузьмич, дуй сюда!

Кречетов облечено вздохнув, повернулся, чтобы уйти, но все-таки задержался на миг.

— Я вам верю, товарищ Баатургы. Не беспокойтесь, мы этих духов-цхун до самого царства Ямы прикладами гнать будем!

Сказал — и сам сказанному подивился.

* * *

— Товарищ командир! Они уходят, уходят! Бегут, сволочи!..

Кречетов, упав животом на теплый камень бойницы, подтянулся, встал во весь рост, улыбнулся, радости не скрывая.

Бегут!

Чужаки уходили, торопили коней, не оглядываясь, не пытаясь отстреливаться. Толпа распалась на быстро мелеющие ручейки, пыльное облако потянулась к горизонту. А с севера, со стороны Кашгара неудержимо катилась конная лава в знакомой светлой форме. Острые шлемы-«богатырки», шашки по-уставному, на уровне глаз, красное знамя впереди.

— Ура-а-а-а-а-а-а!..

«Серебряные» заорали в ответ, звонко закричали ревсомольцы, даже безразличные ко всему монахи, разом встав, подняли руки к небесам.

— Ура-а-а-а! Наши-и-и-и!

Мчавшийся впереди всадник — конь вороной, сабля светлая, белая «богатырка», синяя кавалерийская звезда — придержал горячего скакуна, рукой махнул:

— Кре-че-тов! Ваня! Иван Кузьмич!..

Красный командир засмеялся, сорвал фуражку, вверх подбросил.

— Здесь я, Константин Константиныч! Здесь!..

Повернувшись, бросил прямо в бородатые улыбающиеся лица:

— Рокоссовский пришел, товарищи! Костя Рокоссовский!..

Подумал немного, да и проговорил негромко, для самого себя больше:

— Ясное дело — Махакала!

Глава 10

Канал

1

— …А еще много бумаг, — не без сочувствия присовокупила секретарь Бодрова. — Некоторые, Ольга Вячеславовна, хорошо бы сразу просмотреть, не откладывая. Нам план расширения сектора Общий отдел вернул. Чуть ли не половину штатных единиц вычеркнули. А еще письма. Те, что из-за границы я отдельно разложила, по странам…

Зотова хотел поблагодарить, сказать «спасибо», но смогла выдохнуть лишь неопределенное «ага». До высокой черной двери кабинета было всего два шага, но кавалерист-девица предпочла не спешить. Бумаги, бумаги, опять бумаги…

Одно радовало заведующую Техсектором. В портфеле, среди документов, спряталось письмо, только что вынутое из почтового ящика. Обратный адрес отправитель написать забыл, равно как приклеить марку. Печатей тоже не было, но послание все-таки достигло адресата.

Подполковник Русской армии Ростислав Арецеулов имел надежных друзей в Красной Столице.

Ольга решила не торопиться и не читать письмо в переполненном трамвае. Зайдет в кабинет, отодвинет в сторону бумаги, ознакомится со всем вниманием — а потом чаю с мятой выпьет. Глядишь, и день не таким гадким покажется!

* * *

Письмо из Абердина было уже третьим по счету. Подполковник писал, не называя имен, вместо подписи ставил инициалы, лишь изредка позволяя себе вполне понятные намеки. В прошлом послании Ростислав Александрович попросил пересказать своему «сибирскому знакомому» некую легенду, услышанную им от «француза». Предание оказалось логрским, речь же в нем шла о четырех великих реликвиях самого короля Артура. Особенно подробно описывались почему-то ножны, прилагался рисунок и даже, к изумлению Ольги, химический анализ металла.

Письмо Зотова отнесла Родиону Геннадьевичу, сама же крепко задумалась. Сказки — это одно, а ряды формул — нечто совсем иное. Интересно, что будет на этот раз?

Бывший замкоэск пристроила пальто на вешалке, не думая, взглянула в зеркало (у-у, Селедка!), к столу шагнула. Вот и бумаги, товарищем Бодровой разложенные, письма тремя стопками, из Франции, Италии, Германии… А это что?

Прямо посреди стола — сверкающий ярким металлом диск с ярким выпуклым камешком посередине. Рядом записка на малом листке, с краев оборванном. Сверху — короткое слово химическим карандашом:

«Т-щу Зотовой»

Ольга поглядела на дверь, пот со лба смахнула. Почерк незнакомый, но догадаться просто. Обязательным человеком был покойный Василий Касимов. «В письме будет моя фамилия и еще одно слово». И диск приметный, хоть не такой, что возле трупа лежал, а все равно похожий.

Садиться не стала, блестящий металл не тронула. Поднесла записку к глазам.

«Ольга Вячеславовна!

Иногда случается так, что со злом борется не добро, а иное зло, еще более страшное. Заговор существует, его скоро разоблачат, и главной заговорщицей станете Вы. Постарайтесь найти кого-нибудь возле известного Вам склепа. Пароль: «Касимов успел». Что касается этого предмета…»

И больше ничего — оборвана строчка. Василий Касимов не успел…

Бывший замкомэск перечитала письмо дважды, запоминая слово в слово, пододвинула пепельницу, щелкнула зажигалкой. Перемудрил товарищ Касимов с намеками. «Зло» — наверняка заговорщики, что к Вальпургиевой ночи готовятся (и которых по мнению всезнающего товарища Ким нет и быть не может). А «зло» другое, еще более страшное?

Про «главную заговорщицу» решила пока не думать, сердце не травить. Планида у нее, у Зотовой Ольги, видать, такая! И про то, кто письмо принес, тоже. Прикинула лишь, что не Бодровой рук дело, Татьяна наверняка что-то хитрое измыслила бы, не стала посреди стола оставлять. Но мало ли доброхотов на свете? Ростиславу Александровичу друзья-эстонцы помогают, а у покойного Касимова приятели в ЦК нашлись. Жаль, строчка в письме оборвана!