Бравый Дед в Стране Оз - Томпсон Рут Пламли - Страница 3

— Сегодняшнее ненастье я предвидел давным-давно. Это чёрный день для нашей страны. Пойдём же и посмотрим, что наш лишившийся головы король припас на этот день.

Все направились гуськом в парадную королевскую спальню. Расстегай торжественным жестом распахнул шкаф Глазам собравшихся предстал висящий на вешалке поношенный плащ, а рядом с ним то единственное, что король Фумбо припас на чёрный день, — большой красный зонт.

— Неужели бедный ребёнок должен отправиться в путешествие один, не взяв ничего, кроме этого зонта? — горестно вопросила королева и снова чихнула.

— Он пойдёт не один! — заявил Дедуля, топнув здоровой ногой. — Я отправляюсь с ним!

— Ура! — закричал Тряпицио, который по молодости не представлял себе всех трудностей далёкого путешествия в поисках отцовской головы и принцессы с приданым. — Пошли скорее!

— Помолчи! — строго сказал Расстегай, подняв указательный палец. — Я думаю.

Он надул щеки и задумался. Думал он долго — вы бы за это время успели сосчитать до десяти.

— Подходящее время для начала путешествия — завтрашнее утро, — заявил он наконец. — А теперь вернёмся к королю.

Вспомнив о бедном отце, привязанном к колонне, принц снова загрустил. Однако, спускаясь вслед за матушкой по лестнице, он нет-нет да и подпрыгивал — мысль о предстоящих приключениях очень его радовала и волновала.

Фумбо перестал брыкаться. Он спокойно стоял, прислонясь к колонне, и вертел пальцами. Несчастный король, по-видимому, слегка привык к своей потере.

— Хоть бы что-нибудь пока ему вместо головы приставить, — вздохнул Дедуля, — всё бы поприличнее было. А, знаю!

Он выскочил за дверь, быстренько сбегал на королевский огород и вернулся с большим кочаном капусты, который и приладил королю туда, где раньше была голова. Как немедленно выяснилось, он это сделал совершенно напрасно, потому что Фумбо тут же порвал держащий его шнур, устремился на кухню и сделал попытку залезть в суповую кастрюлю. 

Хорошо, что королева успела вовремя сорвать кочан у него с плеч.

Тяжело дыша от волнения, вся компания снова уселась на стулья и задумалась. Но тут в замок явились прослышавшие о случившейся беде двадцать четыре тканероба, Мельник, Булочник и Кузнец. Они хотели знать, не могут ли чем-нибудь помочь.

Да, не так много подданных осталось у короля Фумбо, но зато уж эти подданные были надёжные, верные и преданные! Одеты они, правда, были плоховато — в кацавейки из разноцветных лоскутков. Дедуля рассказал им все, что знал сам, а они серьёзно и печально слушали.

— Могу отковать для короля железную голову! — предложил Кузнец. Его кузня находилась рядом с мельницей, и он изготовлял железные инструменты для всей Оборвандии.

— Да ты что! — быстро сказал Дедуля. — Железо-то твёрдое! Ты что, хочешь, чтобы наша королева себе белы рученьки отбила? — Он тут же пожалел о своих необдуманных словах, потому что нечаянно чуть не выдал государственную тайну. Народу не полагалось знать, что у королевы было в обычае частенько награждать супруга оплеухами.

— А я могу испечь для государя каравай... то есть это... гм... голову, я хочу сказать. Прекрасную голову, ещё лучше настоящей, — сказал, с достоинством выступив вперёд, толстый Булочник.

— Каравай, говоришь? Отлично! — обрадовался Дедуля. — Самое то!

Королева тоже одобрила эту идею, и Булочник, проследовав на кухню, быстренько замесил тесто, добавил чуток изюму, молока, масла и ванили и испёк в печи превосходнейшую голову, очень похожую на утраченную. Из двух черносливин вышли прекрасные, чуть печальные глаза, красная глазурь отлично заменила волосы, а на усы и бородку пошла корица. Когда эту голову приладили на королевские плечи, все вздохнули с облегчением — король стал красивее прежнего. Сам он тоже, видимо, был доволен и гордо уселся на свой трон-диван. Булочник заверил, что может испечь, если потребуется, ещё сколько угодно голов, и откланялся. Поскольку дело шло к вечеру, остальные оборвандцы тоже попрощались и вернулись в деревню, чтобы заняться починкой своих домов, пострадавших от бури.

Всю эту ночь обитатели замка почти не смыкали глаз. Король Фумбо их и не мог сомкнуть даже при желании, потому что Булочник не потрудился вылепить на каравае веки. Принца Тряпицио матушка отправила спать пораньше, но он всю ночь проворочался без сна, мечтая о принцессе и приключениях. Сама королева засиделась до рассвета за починкой принцевой одежонки. Кроме того, она репетировала про себя материнские наставления, с которыми намеревалась обратиться к ребёнку за завтраком.

Больше всего дел было у Дедули. Ему надо было хорошенько смазать ружьё, уложить рюкзак, начистить саблю и отполировать до блеска деревянную ногу. Нога у него была замечательная. На свете немало ветеранов, лишившихся в сражениях ноги и ковыляющих на деревяшках, но такой деревяшки, как у Дедули, не было ни у кого!

Её вертикальная часть, пристёгивающаяся к колену, представляла собой продолговатый деревянный ящичек, который в раскрытом виде превращался в красно—белую шахматную доску. Внизу к нему был аккуратно приколочен ящичек поменьше, который служил Дедуле ступней, а заодно хранилищем фигур для игры в кавардак. Эта игра, популярная в Оборвандии, была отчасти похожа на шашки, отчасти на уголки и отчасти на шахматы. Кроме того, Дедуля держал в ноге табак и трубку. Он очень гордился своей ногой, которая верно служила ему при ходьбе и помогала коротать часы досуга.

 Трубок же у доблестного вояки было не больше не меньше как семьдесят пять штук, так что решить, какую из них взять в поход, было нелёгкой задачей, которая и заняла у него большую часть ночи. Покончив наконец с этим делом, он все же решил немного поспать, но не успел закрыть глаза и захрапеть, как взошло солнышко. Оно сияло так ярко и весело, что королева приободрилась и, просунув голову в Дедулину каморку, чтобы его разбудить, с порога принялась ему рассказывать, как она собирается обставить замок на денежки из приданого будущей невестки.

— Одобряю! — воскликнул солдат, проснувшийся в превосходном настроении. — И если ты, милая, ещё пришьёшь мне пуговицу на рубашку, то мы немедля и выступим.

И пока Дедуля ел утреннюю кашу, королева, мастерски владевшая иголкой, быстро и прочно пришила ему отлетевшую пуговицу. Теперь он был полностью готов и, насвистывая походный марш, отправился наверх будить принца.

Ровно в восемь часов утра старый солдат и принц Тряпицио вышли из замковых ворот Дедуля был одет в свой старый ярко-красный мундир и клетчатые штаны. За плечами у него висели рюкзак и ружье, на поясе болталась сабля, а спереди красовался любимый барабан, без которого он похода не мыслил. На принце был лоскутный кафтанчик, поверх которого он для красоты и тепла накинул облезлую медвежью шкуру. В одной руке он держал красный зонт, а в другой свёрток с бутербродами. И так как Тряпицио был юн и прекрасен собой, то смотреть на него было одно удовольствие, и собравшиеся проводить своего принца оборвандцы приветствовали его громкими «ура!» и «да здравствует!». Детишки размахивали шапочками и бросали под ноги героям букетики незабудок и лютиков, которые успели нарвать, специально встав для этого пораньше. Царственные родители махали уходящим руками с балкона. Точнее сказать, королева махала и собственной рукой, и мужниной, потому что сдобная голова бедного Фумбо мало что понимала в происходящем и равнодушно, не моргнув черносливиной, смотрела на уходящего принца.

— До свидания! — в последний раз крикнула королева, одной рукой придерживая мужа, а другой взмахивая в воздухе передником. — Не забудь про папину голову!

 — До свидания! — крикнул Расстегай, высунув голову из окна своей уютной комнаты в башне и махнув на прощание красным ночным колпаком. Он был, как известно, мудр и потому не имел привычки вставать раньше десяти часов.