В мире фантастики и приключений. Выпуск 3 - Варшавский Илья Иосифович - Страница 148

Он откинулся на спинку кресла и сложил на животе отекающие руки. Затем поворочался немного, положил руки на подлокотники и почти мгновенно заснул.

– Спит, толстяк,- сказал Дауге, оглянувшись на него.Корабль затонул, а штурман заснул. Ну, еще ложечку, Шарль. За папу. Вот так. А теперь за маму.

– Нье могу, простите,- пролепетал Моллар.- Нье могу. Я льягу.- Он лег и начал неразборчиво бормотать по-французски.

Дауге поставил тарелку на стол.

– Михаил,- позвал он громко.- Миша.

Михаил Антонович раскатисто храпел.

– С-сейчас я его ра-азбужу,- сказал Юрковский.- Михаил,- сказал он вкрадчивым голосом.- М-мидии. М-мидии. Со специями.

Михаил Антонович вздрогнул и проснулся.

– Что?- Пробормотал он.- Что?

– Нечистая с-совесть,- сказал Юрковский.

Дауге поглядел на штурмана в упор.

– Что вы там делаете в рубке?- сказал он.

Михаил Антонович поморгал красными веками, потом заерзал на кресле, едва слышно сказал: "ах, я совсем забыл…"И попытался подняться.

– Сиди,- сказал Дауге.

– Т-так что вы там д-делаете?

– И на кой бес?

– Ничего особенного,- сказал Михаил Антонович и оглянулся на люк в рубку.- Право, ничего, мальчики. Так только…

– М-миша,- сказал Юрковский.- М-мы же видим, что он что-то з-задумал.

– Говори, толстяк,- сказал Дауге свирепо.

Штурман снова попытался подняться.

– С-сиди,- сказал Юрковский безжалостно.- Мидии. Со специями. Говори.

Михаил Антонович стал красен как мак.

– Мы не дети,- сказал Дауге.- Нам уже приходилось умирать. Какого беса вы там секретничаете?

– Есть шанс,- едва слышно пробормотал штурман.

– Шанс всегда есть,- возразил Дауге.- Конкретнее.

– Ничтожный шанс,- сказал Михаил Антонович.- Право, мне пора, мальчики.

– Что они делают?- спросил Дауге.- Чем они заняты, лешка и Иван?

Михаил Антонович с тоской поглядел на люк в рубку.

– Он не хочет вам говорить,- прошептал он.- Он не хочет вас зря обнадеживать. Алексей надеется выбраться. Они там перестраивают систему магнитных ловушек… И отстаньте от меня, пожалуйста!- закричал он тонким пронзительным голосом, кое-как встал и заковылял в рубку.

– Мон диеу,- тихо сказал Моллар и снова лег навзничь.

– А, все это ерунда, барахтанье,- сказал Дауге.- Конечно, Быков не способен сидеть спокойно, когда костлявая берет нас за горло. Пошли. Пойдемте, Шарль, мы уложим вас в амортизатор. Приказ капитана.

Они взяли Моллара под руки с двух сторон, подняли и повели в коридор. Голова Моллара болталась.

– Мон диеу,- бормотал он.- Простите. Я есть весьма плехой межпланетникь. Я есть только всего радиооптикь.

Это было очень трудно - идти самим и тащить Моллара, но он все-таки добрались до его каюты и уложили радиооптика в амортизатор. Он лежал в длинном, не по росту, ящике, маленький, жалкий, задыхающийся, с посиневшим лицом.

– Сейчас вам станет хорошо, Шарль,- сказал Дауге.

Юрковский молча кивнул и сейчас же сморщился от боли в позвоночнике.

– П-полежите, отдох-охните,- сказал он.

– Хороше-о, - сказал Моллар.- Спасибо, товарищи.

Дауге задвинул крышку и постучал. Моллар постучал в ответ.

– Ну, хорошо,- сказал Дауге.- Теперь бы нам костюмы для перегрузок…

Юрковский пошел к выходу. На корабле было только три костюма для перегрузок - костюмы экипажа. Пассажирам при перегрузках полагалось лежать в амортизаторах.

Они обошли все каюты и собрали все одеяла и подушки. В обсерваторном отсеке они долго устраивались у перескопов, обкладывали себя мягким со всех сторон, а потом легли и некоторое время молчали, отдыхая. Дышать было трудно. Казалось, на грудь давит многопудовая гиря.

– П-помню, на курсах нам давали с-сильные перегрузки,сказал Юрковский.- П-пришлось сбрасывать в-вес.

– Да,- сказал Дауге.- Я совсем забыл. Что это за чепуха про мидии со специями?

– В-вкусная вещь, правда?- сказал Юрковский.- Наш штурман в-вез тайком от к-капитана н-несколько банок, и они взорвались у него в ч-чемодане.

– Ну?- сказал Дауге.- Опять? Ну и лакомка. Ну и контрабандист! Его счастье, что Быкову сейчас не до этого.

– Б-Быков, наверное, еще н-не знает,- сказал Юрковский.

И никогда не узнает, подумал он. Они помолчали, потом Дауге взял дневники наблюдений и стал их просматривать. Они немного посчитали, потом поспорили относительно метеоритной атаки. Дауге сказал, что это был случайный рой. Юрковский объявил, что это кольцо. "Кольцо у Юпитера?"- презрительно спросил Дауге. "Да,- сказал Юрковский.- Я давно это подозревал. И теперь вот убедился". "Нет,- сказал Дауге.- Все-таки это не кольцо. Это полукольцо". "Ну пусть полукольцо",- согласился Юрковский. "Кангрен большой молодец,- сказал Дауге.Его расчеты просто замечательно точны". "Не совсем",- сказал Юрковский. "Это почему же?"- осведомился Дауге. "Потому что температура растет заметно медленнее",- объяснил Юрковский. "Это внутреннее свечение неклассического типа",- возразил Дауге. "Да, неклассического",- сказал Юрковский.- "Кангрен не мог этого учесть",- сказал Дауге. "Надо было учесть,сказал Юрковский.- Об этом уже сто лет спорят, надо было учесть". "Просто тебе стыдно,- сказал Дауге.- Ты так бранился с Кангреном в Дублине, и теперь тебе стыдно". "Балда ты,сказал Юрковский.- Я учитывал неклассические эффекты". "Знаю"- сказал Дауге. "А если знаешь,- сказал Юрковский,- то не болтай глупостей". "Не ори на меня,- сказал Дауге.- Это не глупости. Неклассические эффекты ты учел, а цена этому, сам видишь, какая". "Это тебе такая цена,- рассердился Юрковский.- До сих пор не читал моей последней статьи". "Ладно,- сказал Дауге,- не сердись. У меня спина затекла". "У меня тоже",- сказал Юрковский. Он перевернулся на живот и встал на четвереньки. Это было нелегко. Он дотянулся до перископа и заглянул.

– По-посмотри-ка,- сказал он.

Они стали смотреть в перископы. "Тахмасиб" плавал в пустоте, заполненной розовым светом. Не видно было ни одного предмета, никакого движения, на котором мог бы задержаться взгляд. Только ровный розовый свет. Казалось, что смотришь в упор на фосфоресцирующий экран. После долгого молчания Юрковский сказал:

– Скучно.

Он поправил подушки и снова лег на спину.

– Этого еще никто не видел,- сказал Дауге.- Это свечение металлического водорода.

– Т-таким н-наблюдениям,- сказал Юрковский,- грош цена. Может, пристроим к п-перископу с-спектрограф?

– Глупости,- сказал Дауге, еле шевеля губами. Он сполз на подушки и тоже лег на спину.- Жалко,- сказал он.- Ведь этого еще никто никогда не видел.

– Д-до чего м-мерзко ничего не делать,- сказал Юрковский с тоской. Дауге вдруг приподнялся на локте и нагнул голову, прислушиваясь.- Что ты?- спросил Юрковский.

– Тише,- сказал Дауге.- Послушай.

Юрковский прислушался. Низкий, едва слышный гул доносился откуда-то, волнообразно нарастая и снова затихая, словно гудение гигантского шмеля. Гул перешел в жужжание, стал выше и смолк.

– Что это?- спросил Дауге.

– Не знаю,- отзвался Юрковский вполголоса. Он сел.- Может быть, это двигатель?

– Нет, это оттуда,- Дауге махнул рукой в сторону перископов.- Ну-ка…- Он опять прислушался и снова послышалось нарастающее гудение.

– Надо поглядеть,- сказал Дауге. Гигантский шмель смолк, но через секунду загудел снова. Дауге поднялся на колени и уткнулся лицом в нарамник перископа.- Смотри!- закричал он.

Юрковский тоже подполз к перископу.

– Смотри, как здорово!- Крикнул Дауге.

Из желто-розовой бездны поднимались огромные радужные шары. Они были похожи на мыльные пузыри и переливались зеленым, синим, красным. Это было очень красиво и совершенно непонятно. Шары поднимались из пропасти с низким нарастающим гулом, быстро проносились и исчезали из поля зрения. Они все были разных размеров, и Дауге судорожно вцепился в рубчатый барабан дальномера. Один шар, особенно громадный и колыхающийся, прошел совсем близко. На несколько мгновений обсерваторный отсек заполнеился нестерпимо низким, зудящим гулом, и планетолет слегка качнуло.