Контуры грядущего. Энгельс о коммунистическом обществе - Багатурия Георгий Александрович - Страница 32

Что же касается теории коммунистического общества, то в этом плане «Капитал» дал богатейший материал, поскольку, исследуя буржуазное общество, капиталистический способ производства, Маркс постоянно сопоставляет его как с предшествующими ему ступенями развития, так и с будущим обществом.

После выхода книги, чтобы сломить заговор молчания вокруг нее со стороны буржуазной печати, Энгельс пишет серию рецензий. В ряде из них он подчеркивает коммунистическую направленность «Капитала» (16, 221 – 222, 231 – 232, 298).

Возьмем для примера наиболее интересную из них – рецензию для газеты «Demokratisches Wochenblatt», написанную в марте 1868 г. Энгельс выделяет здесь одно из главных отличий научного коммунизма от всякого рода утопизма – понимание не только исторически преходящего характера капитализма, но и его исторической необходимости, и вытекающее отсюда понимание двух основных материальных предпосылок коммунистической революции: «С какой остротой Маркс подчеркивает отрицательные стороны капиталистического производства, с такой же ясностью он доказывает, что эта общественная форма была необходима для того, чтобы развить производительные силы общества до такой высокой ступени, которая сделает возможным равное, достойное человека развитие всех членов общества. Все прежние общественные формы были для этого слишком бедны. Только капиталистическое производство создает необходимые для этого богатства и производительные силы. Но одновременно оно создает в лице массы угнетенных рабочих тот общественный класс, который все более становится перед необходимостью взять эти богатства и производительные силы в свои руки, с тем чтобы использовать их не в интересах класса-монополиста, как они используются в настоящее время, а в интересах всего общества» (16, 248).

Конец «проклятой коммерции»

1 июля 1869 г. Энгельс прекратил наконец работу в манчестерской торговой фирме и через год, 20 сентября 1870 г., снова переселился в Лондон. Закончился трудный 20-летний период его жизни в Манчестере.

Первое время после этого внимание Энгельса было целиком поглощено событиями начавшейся франко-прусской войны и Парижской Коммуны, а также делами Интернационала, в которых он принял теперь непосредственное и самое активное участие. Только после Гаагского конгресса 1872 г., когда местопребывание Генерального Совета Интернационала было перенесено из Лондона в Нью-Йорк, положение изменилось. С 1873 г. Энгельс смог уделить основное внимание работе в области теории[88]. Это отразилось и на разработке теории коммунистического общества.

После Парижской Коммуны начинается подлинный расцвет в творческой деятельности Энгельса, который приводит к значительному обогащению и существенному развитию теории.

Глава пятая.

Углубление и систематизация теории

(1871 – 1883)

1. Что останется от государства

Парижская Коммуна явилась поворотным пунктом в историческом развитии. После нее складывается новая историческая ситуация и вместе с тем начинается новый период в истории марксизма.

Опыт первой пролетарской революции, первой попытки установить диктатуру пролетариата имел огромное значение для развития теории научного коммунизма, в том числе и теории коммунистического общества. Как ее положительные достижения, так и ее ошибки дали богатый материал для размышлений. Классическим обобщением ее опыта явилась работа Маркса «Гражданская война во Франции».

Ее поражение со всей ясностью показало, что без массовой пролетарской партии, основанной на принципах научного коммунизма, успешное осуществление пролетарской революции невозможно. Начался процесс образования таких партий в отдельных странах. Борьба за правильные теоретические основы рабочих партий стала одной из главных задач Маркса и Энгельса.

Жизнь и деятельность Энгельса после Парижской Коммуны делится на два по времени равных периода, которые разделяет смерть Маркса: 1871 – 1883 и 1883 – 1895 гг. Обратимся к первому из них.

В течение двух лет после Парижской Коммуны в центре внимания Энгельса была борьба против анархизма. В теоретическом плане существо борьбы сводилось прежде всего к вопросу о государстве. А здесь главным отличием марксизма является требование диктатуры пролетариата.

«Мы хотим уничтожения классов, – говорил Энгельс, выступая 21 сентября 1871 г. на Лондонской конференции I Интернационала. – Каково средство, чтобы добиться этой цели? – Политическое господство пролетариата» (17, 421 – 422, 417 – 418).

В резолюции «О политическом действии рабочего класса», принятой на конференции, подчеркивалось: «организация рабочего класса в политическую партию необходима для того, чтобы обеспечить победу социальной революции и достижение ее конечной цели – уничтожение классов» (17, 427).

Вопрос о государстве, о его будущей судьбе, рассматривается в эти же годы в ряде писем Энгельса[89] и в его чрезвычайно важной статье «Об авторитете».

Анализ этих материалов выявляет определенные сдвиги в марксистском учении о государстве вообще, о его будущем в особенности, которые произошли после Парижской Коммуны и были стимулированы борьбой против анархизма.

И здесь можно усмотреть определенную аналогию между развитием марксизма после 1848 – 1849 гг. и его развитием после 1871 г. Подобно тому как тогда, обобщая опыт европейской революции, выступая против идеализма, волюнтаризма, авантюризма фракции Виллиха – Шаппера в Союзе коммунистов, Маркс и Энгельс существенно развили теорию научного коммунизма, – так и теперь они развивали ее, обобщая опыт Парижской Коммуны, в ходе борьбы в Интернационале против анархизма Бакунина. Причем как тогда, так и теперь Маркс и Энгельс опираются на диалектико-материалистическое понимание истории.

Критика Энгельсом бакунизма в эти годы нашла свое завершение в его статье «Об авторитете», написанной в октябре 1872 г. В ней Энгельс с поразительной ясностью формулирует и разрешает вопрос о необходимости авторитета.

«Некоторые социалисты, – говорит он, имея в виду бакунистов, – начали в последнее время настоящий крестовый поход против того, что они называют принципом авторитета… Авторитет в том смысле, о котором здесь идет речь, означает навязывание нам чужой воли; с другой стороны, авторитет предполагает подчинение… Спрашивается, нельзя ли обойтись без этого отношения, не можем ли мы – при существующих в современном обществе условиях[90] – создать иной общественный строй, при котором этот авторитет окажется беспредметным и, следовательно, должен будет исчезнуть…

Предположим, что социальная революция свергла капиталистов. Предположим… что земля и орудия труда стали коллективной собственностью тех рабочих, которые их используют. Исчезнет ли авторитет или же он только изменит свою форму?»

Анализируя особенности современной, крупной промышленности, Энгельс показывает, что в силу самого характера современного производства воля каждого отдельного участника комбинированного производственного процесса неизбежно должна подчиняться либо воле одного руководителя, либо, если это возможно, воле большинства. «Желать уничтожения авторитета в крупной промышленности значит желать уничтожения самой промышленности».

Формулируя свой общий вывод, Энгельс подчеркивает, что при существующих материальных условиях производства, независимо от какой бы то ни было организации общества, определенный авторитет необходим.

«С развитием крупной промышленности и крупного земледелия материальные условия производства и обращения неизбежно усложняются и стремятся ко все большему расширению сферы этого авторитета… Авторитет и автономия вещи относительные, и область их применения меняется вместе с различными фазами общественного развития[91]. Если бы автономисты хотели сказать только, что социальная организация будущего будет допускать авторитет лишь в тех границах, которые с неизбежностью предписываются условиями производства, тогда с ними можно было бы столковаться…