Статьи разных лет - Багатурия Георгий Александрович - Страница 88

В этом замечательном рассуждении, правильность ряда предвидений которого столь блистательно подтвердилась в дни героической Парижской коммуны, и особенно в истории первого социалистического государства – в период гражданской войны и военной интервенции в нашей стране, во время Великой Отечественной войны советского народа – и в истории других социалистических стран, Энгельс подчеркивает такие преимущества армий, защищающих новое общество, как воодушевление, стойкость, храбрость, т.е. сводит их к чисто моральному фактору. В этом отношении он, по существу, почти не выходит еще за пределы представлений тех предшественников научного коммунизма, которые гениально предвосхищали именно эти черты будущего общества. К числу таких предшественников относились коммунисты-утописты Мабли, Дезами, Вейтлинг[445].

Предвидеть моральные преимущества армий будущего общества можно было, и не опираясь еще на материалистическое понимание истории. И лишь после того, как эта материалистическая теория была разработана, представления о преимуществах таких армий стали значительно более глубокими.

Через шесть лет после «Эльберфельдских речей» в известной уже рукописи 1851 года Энгельс ставит вопрос по-новому: «Эмансипация пролетариата… будет иметь свое особое выражение в военном деле… Можно уже сейчас до известной степени предвидеть, в чем будут заключаться материальные основы этой новой системы ведения войны»[446]. Это уже специфически марксистская постановка вопроса. За ней стоит в конечном счете материалистическое понимание истории. Ни один из предшественников научного коммунизма, разумеется, так формулировать проблему не мог.

Опираясь на диалектико-материалистический анализ прошлой военной истории, Энгельс предвидит, что «предпосылкой каждого нового усовершенствования в системе ведения войны также будут новые производительные силы». Коммунистическое преобразование общества связано с огромным увеличением средств производства. «Новый способ ведения войны как раз и предполагает наличие этого». Новая военная наука будет «необходимым продуктом новых общественных отношений». Подобно тому как пролетарская революция в промышленности будет заключаться отнюдь не в упразднении паровых машин, а в увеличении их числа, «так и в военном деле речь пойдет не об уменьшении массовости армий и их подвижности, а, наоборот, о поднятии того и другого на более высокую ступень». И Энгельс предвидит: «По своей массе и стратегической подвижности эти армии будут обладать, следовательно, неслыханно страшной силой. Тактическая подвижность… у таких солдат также будет стоять на гораздо более высокой ступени. По силе, ловкости, интеллигентности они превзойдут всех тех солдат, которых может дать современное общество»[447]. Но эти армии, разумеется, будут существовать лишь постольку, поскольку останутся еще некоммунистические страны, и будут использоваться не для захватнических, а только для оборонительных войн.

Таким образом, в этой работе Энгельс предвидит преимущества армий будущего общества, выражающиеся в целом комплексе особенностей, которые можно свести к трем главным:

1) более быстрое развитие производительных сил, материального производства, поскольку устранены тормозившие их развитие оковы частной собственности; отсюда – экономическое превосходство коммунистического общества, проявляющееся также и в военной области;

2) отсутствует классовая борьба внутри общества, осуществлено подлинное единство общества, поскольку устранены классовые антагонизмы и сами классовые различия; отсюда – социальное превосходство;

3) изменились сами люди; отсюда – их физическое, интеллектуальное и моральное превосходство.

Этот новый взгляд стал возможен только на основе материалистического понимания истории и в результате глубокого исследования военной истории.

Следует подчеркнуть одно важное обстоятельство, без учета которого нельзя правильно понять подлинный смысл рассуждений Энгельса в рукописи 1851 года. Дело в том, что предпосылкой всех его конкретных прогнозов является предположение, что при существующих в данное время условиях, в 1852 году, во Франции происходит пролетарская революция. Этот «факт» заранее задан в его исследовании, и только исходя из него он развивает все конкретные следствия.

Однако, помимо совершенно конкретных прогнозов относительно предположенной ситуации, в рассуждениях Энгельса есть и некоторые общие элементы, которые не зависят от его исходной предпосылки. Так, он показывает, что с развитием материального производства изменяются средства и способы ведения войны, возрастает массовость и подвижность армий. Пролетарская революция, устраняя препятствия на пути развития производительных сил, классовые антагонизмы, изменяя самих людей, создает, при прочих равных условиях, значительно большие возможности и для развития военного дела.

Та же работа Энгельса, которая столь убедительно свидетельствует о решающем влиянии исторического материализма на военно-теоретические воззрения основоположников марксизма, вместе с тем показывает и определенное обратное влияние военных исследований Энгельса на развитие теории научного коммунизма.

Одной из заслуг Энгельса была постановка вопроса об использовании буржуазных специалистов в период после пролетарской революции. В этом вопросе между Марксом и Энгельсом существовало определенное единство взглядов, но именно Энгельс уделил данной проблеме особое внимание. Именно в рукописи 1851 года Энгельс приходит к выводу, что при формировании массовых революционных армий неизбежно придется использовать прежних военных специалистов, наличные офицерские кадры: «Необходимо будет привлечь на свою сторону возможно большее количество офицеров. Последнее весьма важно при невозможности создать как по волшебству новых офицеров в двухмесячный срок»[448].

Вскоре после этого, около 20 июля 1851 года, развивая аналогичную мысль, Энгельс пишет Марксу: «Хорошо бы рекомендовать вести повсюду пропаганду среди конторских служащих. На случай, если бы пришлось организовать управление, без подобного рода людей не обойтись» и т.д.[449].

В конце 1851 – начале 1852 года Маркс пишет одну из своих лучших работ – «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта». Здесь он впервые приходит к выводу о необходимости слома старой государственной машины – к выводу, который Ленин считал главным в учении марксизма о государстве. Этот вывод Маркса и мысль Энгельса о необходимости использовать буржуазных специалистов взаимосвязаны. А сама эта мысль, как видно из приведенных фактов, поначалу возникла у Энгельса именно в связи с изучением военного дела. Так его военные исследования вели к обогащению и дальнейшему развитию и самой теории научного коммунизма.

Другим важным примером взаимосвязанного процесса углубления и развития научного коммунизма и диалектико-материалистических основ военной теории является изменение взглядов Энгельса на соотношение постоянной армии и всеобщего вооружения народа. В начале 1868 года он подвел своего рода итог длительному периоду разработки вопроса о судьбе армии в будущем обществе, о замене постоянной армии всеобщим вооружением народа, милиционной системой (разумеется, при условии, что наряду с коммунистическими странами будут существовать еще и некоммунистические).

Уже предшественники Маркса и Энгельса выдвигали требование упразднить постоянную армию, заменить ее всеобщим вооружением народа. Основоположники научного коммунизма присоединились к этому требованию. Как мы видели, в начале 1845 года в «Эльберфельдских речах» Энгельс говорил, что в коммунистическом обществе не будет постоянной армии. В начале 1848 года в «Требования Коммунистической партии в Германии» Маркс и Энгельс включили пункт о всеобщем вооружении народа. Кроме того, в составленных Энгельсом в конце октября 1847 года «Принципах коммунизма», а затем в «Манифесте Коммунистической партии» и в «Требованиях» 1848 года фигурировала идея об организации промышленных армий[450].