Статьи разных лет - Багатурия Георгий Александрович - Страница 76

Но, хотя текст «Немецкой идеологии» написан почти целиком рукой Энгельса, анализ содержания приводит к убеждению, что решающая роль в создании этого произведения принадлежала Марксу. Такой вывод подтверждается свидетельствами самого Энгельса, прямо или косвенно относящимися к периоду работы над «Немецкой идеологией». Достаточно напомнить, что именно в «Немецкий идеологии» материалистическое понимание истории впервые было разработано как целостная концепция, а оно, как неоднократно подчеркивал Энгельс, было первым великим открытием Маркса[387]. Возьмем другой факт. Сопоставление «Тезисов о Фейербахе» и «Немецкой идеологии» показывает, что «Тезисы» Маркса представляют собой первоначальный набросок идей, подлежавших дальнейшей разработке в задуманном Марксом и Энгельсом как раз в это время – по-видимому, в апреле 1845 г. – совместном произведении, направленном против идеализма немецкой послегегелевской философии. Этим произведением и явилась «Немецкая идеология», к написанию которой они приступили через полгода, по всей вероятности, в ноябре 1845 года. Сравнение показывает, что, с одной стороны, содержание почти каждого тезиса Маркса о Фейербахе получило развитие в тексте «Немецкой идеологии», а с другой – почти все тезисы были так или иначе подготовлены предшествующими работами Маркса. Отсюда следует, что в «Немецкой идеологии» соответствующие элементы содержания исходили именно от Маркса[388]. Таким путем можно с большей или меньшей степенью вероятности установить авторскую принадлежность многих положений этого совместного труда. Подобного рода анализ полностью подтверждает точность такого, например, свидетельства Энгельса: «Огромнейшая часть основных руководящих мыслей, особенно в экономической и исторической области, и, еще больше, их окончательная четкая формулировка принадлежит Марксу»[389].

Что же внес Энгельс в этот совместный труд? Огромные познания, которые существенно дополняли накопленный Марксом теоретический материал: например, более глубокое и более конкретное знание истории и тогдашнего положения Англии (см. его «Положение рабочего класса в Англии»); полемическое мастерство, блестящим образцом которого служит работа Энгельса «Истинные социалисты», представляющая собой не что иное, как заключительную главу II тома «Немецкой идеологии» – этот подлинно литературный шедевр, полный блистательного остроумия. Энгельс внес в общее дело и многое другое. И главное – он был достойным партнером Маркса.

Всякое научное творчество нуждается в соответствующей теоретической среде, в определенном научном климате. Оно принципиально носит общественный характер и в том смысле, что невозможно без необходимого теоретического общения, без обмена мыслями, без столкновения мнений, без споров, дискуссий и обсуждений. Говоря современным языком, обмен информацией – это и мощный стимул и обязательное условие научного творчества и самого развития науки. Гений Маркса развивался не в безвоздушном пространстве, а в определенной социальной и идейной среде. Среди всех близких ему по духу людей не было человека, равного Энгельсу или хотя бы отдаленно приближавшегося к нему. Удивительное единство воззрений, поразительная «теоретическая совместимость», счастливое дополнение друг друга – вот что отличало Маркса и Энгельса. Они были как бы созданы для совместной работы. Постоянный обмен мыслями стимулировал работу каждого. Их совместный научный потенциал значительно превосходил механическую сумму возможностей того и другого. Вот почему их работа над «Немецкой идеологией» увенчалась таким успехом, привела к «уяснению дела самим себе» и заложила фундамент дальнейшего развития марксистской теории.

Своеобразным символом их совместной работы может служить то место в первой главе «Немецкой идеологии» (17-я, 18-я и 19-я страницы рукописи)[390], где стремительное, бурное развитие их мысли взрывает первоначально намеченный план изложения и, прерывая плавный ход повествования, насыщает его многочисленными отступлениями, дополнениями, уточнениями. Чрезвычайно интересна в этом плане 18-я страница[391], левая половина которой написана рукой Энгельса, а правая заполнена добавлениями Маркса. Эти три страницы содержат ряд новых, принципиально важных идей. Так, вписывая на полях 17-й страницы два абзаца, Энгельс впервые фиксирует на бумаге идею диктатуры пролетариата: «Каждый стремящийся к господству класс, – даже если его господство обусловливает, как это имеет место у пролетариата, уничтожение всей старой общественной формы [здесь Маркс вписывает затем три уточняющих слова:] и господства вообще, – должен прежде всего завоевать себе политическую власть». В добавлении на 18-й странице Маркс впервые формулирует одно из важнейших положений научного коммунизма – о двух материальных предпосылках коммунистической революции, – которое Энгельс будет затем развивать во многих своих работах. При этом Маркс, в частности, подчеркивает, что достаточно высокое развитие производительных сил является абсолютно необходимой практической предпосылкой коммунистической революции «еще и потому, что без него имеет место лишь всеобщее распространение бедности; а при крайней нужде должна была бы снова начаться и борьба за необходимые предметы и, значит, должна была бы воскреснуть вся старая мерзость». И тут же Маркс впервые высказывает мысль о всемирном характере коммунистической революции, классическую формулировку которой Энгельс даст два года спустя в «Принципах коммунизма». На той же странице Маркс вписывает своей рукой знаменитое положение: «Коммунизм для нас не состояние, которое должно быть установлено, но идеал, с которым должна сообразоваться действительность. Мы называем коммунизмом действительное движение, которое уничтожает теперешнее состояние». Через два года в статье «Коммунисты и Карл Гейнцен» Энгельс развивает это положение: «Коммунизм не доктрина, а движение. Он исходит не из принципов, а из фактов. Коммунисты имеют своей предпосылкой не ту или другую философию, а весь ход предшествующей истории и, в особенности, его современные фактические результаты в цивилизованных странах. Коммунизм есть следствие крупной промышленности и ее спутников… Коммунизм, поскольку он является теорией, есть теоретическое выражение позиции пролетариата в этой борьбе и теоретическое обобщение условий освобождения пролетариата». И затем, на этой теоретической основе, в «Принципах коммунизма» появляется завершающая классическая формула, по существу, фигурирующая и в «Анти-Дюринге»: «Коммунизм есть учение об условиях освобождения пролетариата»[392].

Сохранились свидетельства об обстановке, в которой протекала работа над «Немецкой идеологией». Одно из них принадлежит самому Энгельсу. После смерти Маркса он разбирал оставшиеся от него бумаги и обнаружил рукопись «Немецкой идеологии», которая к тому времени уже подверглась «грызущей критике мышей». 2 июня 1883 г. он пишет Лауре Лафарг: «Среди бумаг Мавра я нашел целую кучу рукописей – наша совместная работа, относящаяся ко времени до 1848 года. Некоторые из них я скоро опубликую[393]. Одну рукопись я прочту тебе, когда ты будешь здесь; ты лопнешь от смеха. Я читал ее Ним и Тусси (то есть Елене Демут и Элеоноре Маркс. – Г.Б.); Ним сказала: теперь-то я знаю, почему вы оба тогда в Брюсселе так хохотали по ночам, что ни один человек в доме не мог спать». И Энгельс добавляет: «Мы были тогда дерзкими парнями, поэзия Гейне – детски невинная штука в сравнении с нашей прозой»[394]. Другое свидетельство содержится в ответном письме одного из чартистских лидеров, Дж.Дж. Гарни, Энгельсу от 30 марта 1846 г. (письмо Энгельса к Гарни, написанное за несколько недель до этого, в самый разгар работы над «Немецкой идеологией», до нас не дошло): «Когда я сообщил своей жене о вашей весьма философской системе писания вдвоем до 3 – 4 часов утра, она заявила, что такая система для нее не годилась бы и что, если бы она была в Брюсселе, она подняла бы бунт среди ваших жен. Она не возражает против организации революций, при условии, чтобы эта работа производилась по системе сокращенного рабочего дня. Вашим женам она советует образовать „Общество противников работы до 3 – 4 часов утра“»[395].