Энгельс – теоретик - Багатурия Георгий Александрович - Страница 88

В прямой или косвенной форме статья содержит целый ряд других характеристик коммунистического общества. Общая собственность, социальное равенство, свободный труд, обобществление производства, развитие науки и искусства, исчезновение религии – таковы первые представления Энгельса о будущем обществе. В каждом отдельном случае он не выходит еще за пределы представлений своих предшественников, но каждый раз примыкает к их наиболее передовым достижениям.

Решающий переход к выработке подлинно научной концепции будущего, коммунистического общества Энгельс совершил в своей работе «Наброски к критике политической экономии», написанной, по всей вероятности, не позднее середины ноября 1843 года[633]. «Наброски» – первое специальное экономическое исследование Энгельса. В то же время это первый опыт научного анализа капиталистической экономики и научной критики буржуазной политической экономии с позиций революционного рабочего класса. «В „Набросках“, – по словам Маркса, – были уже сформулированы некоторые общие принципы научного социализма»[634]. Научные достижения этой работы были обусловлены тем, что к проблемам политической экономии Энгельс подошел с последовательно диалектической и коммунистической точки зрения.

Здесь по-прежнему фигурирует основной тезис о необходимости уничтожения частной собственности. С уничтожением частной собственности исчезнут противоположность интересов и конкуренция. На место конкуренции, как борьбы противоположных интересов, придет истинная конкуренция, соревнование[635].

Впервые у Энгельса появляется здесь положение о безграничном развитии в будущем производительных сил. «Производительная сила, находящаяся в распоряжении человечества, – говорит он, – беспредельна». В том же духе высказывается он и о развитии науки: «ее прогресс так же бесконечен»[636].

Развитие производительных сил необходимо приведет в будущем обществе к сокращению рабочего времени. «Эта беспредельная производительная способность, будучи использована сознательно и в интересах всех, вскоре сократила бы до минимума выпадающий на долю человечества труд»[637]. Утописты по-разному определяли время, до которого может сократиться в будущем продолжительность рабочего дня[638]. Энгельс более осторожен, он ограничивается только выводом, который необходимо вытекает из наличных предпосылок.

Во всех приведенных высказываниях Энгельс, по существу, еще почти не выходит за пределы представлений своих предшественников. Но в одной области он развивает мысли, которых мы у них не находим, – именно в той области, которая непосредственно связана с его собственным экономическим анализом. И здесь уже появляется нечто существенно новое. Это новое и образует тот второй, видимо более поздний, слой в его тогдашних представлениях о коммунистическом обществе, который можно отличить от традиционных коммунистических представлений того времени.

Специфически новым выводом Энгельса является положение о судьбе стоимости – и, следовательно, закона стоимости – после уничтожения частной собственности. Подвергая критическому анализу категорию стоимости, Энгельс приходит к следующему результату: «Когда частная собственность будет уничтожена, то нельзя будет больше говорить об обмене в том виде, в каком он существует теперь. Практическое применение понятия стоимости будет тогда все больше ограничиваться решением вопроса о производстве, а это и есть его настоящая сфера»[639].

Возвращаясь к той же проблеме много лет спустя в «Анти-Дюринге», Энгельс разъяснял: «Товарное производство – вовсе не единственная форма общественного производства». Подтверждающий пример – индийская или славянская община. «Непосредственно общественное производство, как и прямое распределение, исключает всякий товарный обмен, следовательно, и превращение продуктов в товары… а значит и превращение их в стоимости». Аналогично будет обстоять дело и в будущем, коммунистическом обществе. «Разумеется, и в этом случае общество должно будет знать, сколько труда требуется для производства каждого предмета потребления. Оно должно будет сообразовать свой производственный план со средствами производства, к которым в особенности принадлежат также и рабочие силы. Этот план будет определяться в конечном счете взвешиванием и сопоставлением полезных эффектов различных предметов потребления друг с другом и с необходимыми для их производства количествами труда. Люди сделают тогда все это очень просто, не прибегая к услугам прославленной „стоимости“».

И к этому месту Энгельс дает примечание: «Что вышеупомянутое взвешивание полезного эффекта и трудовой затраты при решении вопроса о производстве представляет собой все, что остается в коммунистическом обществе от такого понятия политической экономии, как стоимость, это я высказал уже в 1844 г. („Deutsch-Französische Jahrbücher“, стр. 95)[640]. Но очевидно, что научное обоснование этого положения стало возможным лишь благодаря „Капиталу“ Маркса»[641].

Как видим, Энгельс придавал определенное значение своему выводу относительно судьбы стоимости при коммунизме.

Говоря об уничтожении частной собственности, Энгельс в данном случае – как и во многих других – имел в виду установление полного коммунизма. Об этом свидетельствует, между прочим, прямое указание в приведенном месте из «Анти-Дюринга»: «в коммунистическом обществе». Следовательно, в данном случае он не рассматривал и не учитывал переходных форм.

Впрочем, в рассматриваемом месте «Набросков» мы, возможно, находим даже намек на процесс постепенного ограничения в будущем – т.е. после уничтожения частной собственности – сферы действия закона стоимости. Ведь Энгельс утверждает буквально следующее: «Практическое применение понятия стоимости будет тогда» (т.е. «когда частная собственность будет уничтожена») «все больше ограничиваться решением вопроса о производстве…». Значит, и в будущем обществе в течение какого-то времени действие закона стоимости в каких-то пределах сохранится.

По существу, в связи с положением Энгельса о судьбе категории стоимости при коммунизме стоит и другой его новый вывод – о роли науки в производстве будущего общества.

Прогресс науки бесконечен. Энгельс формулирует важную закономерность: «наука движется вперед пропорционально массе знаний, унаследованных ею от предшествующего поколения»[642]. Отсюда следует, что в будущем она будет играть огромную роль. «Работа в области науки, – подчеркивает Энгельс, – окупается также и материально». Да еще как окупается! «Только один такой плод науки, как паровая машина Джемса Уатта, принес миру за первые пятьдесят лет своего существования больше, чем мир с самого начала затратил на развитие науки»[643].

Энгельс различает в труде физический элемент и духовный элемент. Наука составляет необходимый элемент капиталистического производства. Однако она ничего не стоит капиталисту и поэтому не учитывается в издержках производства. «Но при разумном строе, стоящем выше дробления интересов, как оно имеет место у экономистов, духовный элемент, конечно, будет принадлежать к числу элементов производства и найдет свое место среди издержек производства и в политической экономии»[644]. Эти мысли Энгельса получили дальнейшее развитие в гениальной рукописи Маркса «Критика политической экономии» (1857 – 1858 гг.) и имеют в высшей степени актуальное значение сегодня.